— всё то, от чего он только что отказался ради возможности, которая могла оказаться иллюзией.

Но Пит не обернулся, потому что у него была работа, которую нужно было сделать, и окно возможности, которое закрывалось с каждым часом, по мере того как Капитолий приходил в себя после хаоса этой ночи.

Сейчас или никогда — не драматическое преувеличение, а простая констатация тактической реальности.

И он выбрал «сейчас».

Глава 20

Система видеонаблюдения Капитолия была обширной, но не всесильной. Её глаза следили за главными артериями, перекрёстками, входами в важные здания. Но между этими артериями существовала сеть капилляров — служебных тоннелей, канализационных коллекторов и вентиляционных шахт, карта которых давно стёрлась из официальных планов. Именно через них, двигаясь в зловонной темноте, словно крыса, Пит перемещался между районами, не оставляя цифрового следа.

Памятуя о том, как быстро его выследили в прошлый раз, Пит заранее позаботился о своей новой внешности, позволившей ему избежать опасности быть узнанным функцией распознавания лиц. К его удаче, после принятого решения остаться, он выбрался из канализационной сети в проулке между жилыми домами, с пожарной лестницы одного из которых он и выследил подходящего человека — молодого мужчину примерно его роста и телосложения.

Аккуратно забравшись в его квартиру после его ухода, Пит воспользовался подвернувшейся возможностью и начал творить. Работа с гримом (а точнее, с целой батареей различных средств для ухода и макияжа, расположившихся на отдельно стоящем трюмо с зеркалом) заняла пару часов, но результат того стоил: в отражении на него смотрело настороженное, уставшее лицо мелкого служащего. Сменив одежду (и выбрав для этого самые невзрачные вещи, располагавшиеся в темном углу дальней полки большого шкафа), он наконец смог немного расслабиться, и выдвинуться к своей следующей цели.

***

Департамент внутренней безопасности Капитолия располагался в здании, которое архитектор, очевидно, проектировал с одной целью — внушить каждому входящему ощущение собственной незначительности перед лицом государственной машины.

Пит наблюдал за этим монументом бюрократического величия с крыши жилого дома через улицу, где он провёл последние шесть часов, изучая ритмы жизни здания с тем терпением, которое отличает профессионального охотника от любителя. Главный вход охранялся четырьмя миротворцами в полной боевой экипировке, которые сменялись каждые четыре часа с точностью швейцарских часов — если бы швейцарские часы еще существовали в мире, где Швейцария давно превратилась в радиоактивный пепел вместе с остальным старым миром. Боковые входы были менее охраняемыми, но оснащёнными сканерами распознавания лиц, которые проверяли каждого входящего по базе данных сотрудников. Служебный вход для курьеров и технического персонала открывался только по специальным пропускам с биометрической защитой.

Всё это делало прямое проникновение в здание задачей из категории «теоретически возможно, практически самоубийственно», и Пит не собирался тратить свои ограниченные ресурсы на лобовую атаку, когда существовали более элегантные решения.

Например, можно было просто подождать, пока нужный человек выйдет из здания сам.

За шесть часов наблюдения Пит составил достаточно полную картину того, кто работал в Департаменте и как эти люди проводили свободное время. Высшее руководство — те, кто приезжал на служебных машинах с тонированными стёклами — уходили домой рано, около семи вечера, и их сопровождала охрана. Средний менеджмент задерживался дольше, но тоже предпочитал не оставаться в офисе после десяти. А вот младший административный персонал — клерки, аналитики, помощники начальников — эти работали допоздна, выходили измученными и часто направлялись не домой, а в ближайшие бары, чтобы залить рабочий стресс чем-нибудь крепким.

Именно на них Пит и сделал ставку, потому что высокопоставленный чиновник знал бы больше, но и добраться до него было бы сложнее, а клерк из отдела логистики или младший аналитик — эти люди были доступны, уязвимы и, при правильном подходе, вполне могли знать достаточно, чтобы дать ему отправную точку для следующего шага.

Его внимание привлёк мужчина лет тридцати пяти, который вышел из бокового входа около одиннадцати вечера и направился не к остановке общественного транспорта, как большинство его коллег, а в сторону переулка, который, если верить карте города, которую Пит восстановил в памяти из обрывков трансляций и случайных упоминаний, вёл к небольшому бару с непритязательным названием «Якорь».

Мужчина был среднего роста, плотного телосложения, одет в стандартную форму чиновника среднего звена — серый пиджак, серые брюки, белая рубашка, никаких украшений или знаков различия, которые выдавали бы его ранг. Его походка была усталой, плечи слегка сгорблены, а лицо — Пит рассмотрел его, когда мужчина проходил под фонарём — имело то особенное выражение хронического недовольства, которое появляется у людей, застрявших на работе, которую они ненавидят, но не могут себе позволить бросить.

Идеальная цель, подумал Пит и начал спуск с крыши.

***

Бар «Якорь» оказался именно тем, чего Пит ожидал от заведения с таким названием в таком районе — тёмным, прокуренным, с интерьером, который не обновлялся, вероятно, со времён первых Голодных игр, и клиентурой, состоящей преимущественно из мужчин среднего возраста, которые пришли сюда не за атмосферой или компанией, а за возможностью выпить в относительной тишине и забыть на несколько часов о своей жизни.

Пит не стал заходить внутрь — его лицо было слишком известным, слишком опасным, и даже в полутьме бара кто-нибудь мог узнать трибута, который устроил бойню на арене и сбежал из-под носа у всей системы безопасности Капитолия. Вместо этого он занял позицию в переулке напротив чёрного хода, откуда мог наблюдать за входом и выходом, оставаясь невидимым для случайных прохожих.

Он ждал три часа, и за это время его цель успела выпить достаточно, чтобы её походка, когда она наконец вышла из бара через главный вход, приобрела ту характерную неровность, которая говорила о том, что координация движений уже не совсем под контролем сознательной воли.

Мужчина свернул в переулок, который вёл к жилому кварталу — очевидно, он жил достаточно близко, чтобы ходить домой пешком, что было удобно для Пита, потому что означало меньше свидетелей и больше возможностей для того, что он планировал сделать.

Пит двигался параллельно ему, используя тени и проходные дворы, держась на расстоянии, достаточном, чтобы не потерять цель из виду, но достаточно далёком, чтобы не привлечь внимания. Чиновник шёл, не оглядываясь, погружённый в свои мысли или просто слишком пьяный, чтобы обращать внимание на окружающий мир, и Пит терпеливо ждал подходящего момента — тёмного участка улицы, отсутствия прохожих, закрытых окон в ближайших домах.

Момент представился через несколько минут, когда чиновник свернул в узкий проход между двумя жилыми зданиями — короткий срез,