Две пары глаз устремились к ней.

Улла резко встала между ведьмой и конунгом, будто защищая его своей спиной.

– Довольно, Гулльвейг, – прорычала Улла. – Я – вёльва конунга Скалля! – Она вскинула голову и сделала шаг, будто вытесняя Хейд.

Скалль с удивлением моргнул, будто видя Уллу впервые. Прежде она искала защиты, селила в людях веру в себя грозными и самовлюблёнными речами. Но её ровные плечи, расправившиеся словно крылья валькирии, грозный голос и сжатые кулаки – всё выдавало в ней власть и силу, которой она и вправду обладала.

– О, маленькая вёльва… – прошипела Хейд, хищно скалясь. – В тот момент, когда тебе кажется, что ты что-то поняла… Ты убедишься, что запуталась только сильнее. Что скажет Фенрир, узнав, что ты предала его?

Улла едва заметно вздрогнула, но осталась стоять, прямо глядя в глаза ведьме.

– Мне нет дела, что скажет Фенрир. Я больше не слышу голоса чудовищ.

– Правда? – Скалль сощурился.

– С тех пор, как вернулась на путь богов, – Улла сделала ещё один шаг, а Хейд отступила. – Тех, что жгли тебя трижды, Гулльвейг.

– Никому не подвластно искоренить жадность и жажду воевать, – хмыкнула ведьма, взглянув на Скалля. – Верно, конунг?

– Изгони её, Скалль, – прошипела Улла. – Изгони её прочь.

Но конунг молчал. Медленно его пальцы вернули обруч на голову, а сам он встал с кресла.

– Довольно, женщины, – отрезал он. – Готовьте ритуал. И тогда я стану вождём для всех.

Лишь успел он сделать несколько шагов прочь, как Улла схватила его за локоть и прошептала в самое ухо:

– Скалль, ты должен нам верить. Мне, Хальвдану, Ракель, в конце концов! И Бьёрну, он заслуживает твоего доверия. Он уже говорил с Веульвом о волках, а тот будет говорить с берсерками…

– Бьёрн? – хмыкнул Скалль печально. – Так и думал, что вы близки. Видел, как шепчетесь постоянно поодаль. Нашла себе нового Торгни? – прошипел он сквозь зубы. – А где моя менее интересная замена?

Улла вытянула шею, сцепив крепко губы в одну линию. В её глазах читался холод, жестокость и сила, которую прежде Скалль не замечал.

– Если тебе ещё знакомы такие слова, как «дружба», «вера» и «честь», то ты послушаешь нас.

В его молчании не было злости, но Скалль долго смотрел в её глаза, будто пытался говорить без слов.

– Ты доверяешь мне, Улла?

Она вздрогнула.

– Ты стал конунгом не потому, что тебе доверяют.

– Ошибаешься, – мягко поправил Скалль. – Я стал конунгом именно потому, что люди доверяли мне и шли за мной. От самых Лофотенских островов, моя дорогая. Каждый шёл, потому что верил в меня.

– Так что же с тобой случилось?

Скалль вздрогнул и едва заметно нахмурился, а потом отступил на шаг.

– Готовь ритуал. И доверяй мне. Это приказ твоего вождя.

Когда Скалль ушёл, Улла тут же рванула из Дома в оговоренное место, где они должны были встретиться с Хальвданом, Ракель, Бьёрном и Веульвом.

Они собрались на полуразрушенной каменной платформе, что когда-то служила дозорной площадкой у северо-западных стен Борре. Отсюда открывался вид на бескрайние заснеженные равнины, уходящие в туманную даль. Камни под ногами были покрыты инеем, и Улла чуть не поскользнулась, когда поднималась по ступеням.

Хальвдан стоял у края, опершись на часть разрушенной стены. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось напряжение. И сомнение, от которого он ещё не скоро избавится.

Ракель куталась в толстый меховой плащ и поглядывала вниз, где у лестницы, будто две колонны, стояли Фюн и Эта, не позволяя тайному собранию быть прерванным.

Бьёрн сидел на стене, свесив ноги вниз, и оглядывал последствия вторжения великанов. Он тихо перешёптывался с Веульвом, тыча пальцем в работяг, до сих пор пытающихся восстановить укрепления.

Ловушку, в которой погиб один великан, уже засыпали, туда же три дня тащили, но всё-таки сбросили тело и второго. Из земли из-под снега до сих пор торчали толстые пальцы, похожие на пни.

Когда появилась Улла, запыхавшаяся, с лицом, покрасневшим от холода и гнева, все повернулись к ней.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Хальвдан.

– Он требует скорее провести ритуал, – выдохнула она. – Но… Я не понимаю, что он думает о волках.

Все как один поджали губы.

– Ты говорил с племенем? – Улла обратилась к отцу. – Нет времени ждать, пока Скалль сам обратится. Да и пока ты их вождь.

Веульв переглянулся с Бьёрном.

– Ты обещала, что волки будут защищать нас в Рагнарёк…

– И они могли бы. Но я узнала, что в таком случае Рагнарёк будет длиться, пока последний из нас не падёт.

– Да, Бьёрн доходчиво мне всё объяснил. И всё же… Мои люди верят в силу. В силу Скалля, которого не ранит оружие. В силу волков, чьи клыки перекусывают хребет великанов.

Улла вздохнула и покачала головой.

– Каждый здесь хочет положить конец Рагнарёку. И на нашей стороне достаточно силы, способной убедить берсерков. Хальвдан, Скалль, даже я! – воскликнула она. – Мы ничем не хуже волков.

Все замолчали, ожидая ответ Веульва. Он подошёл к дочери и положил широкие ладони на её хрупкие плечи, заглядывая в глаза.

– Тогда надо заставить их поверить в силу избранных, которые пойдут тропой богов.

– Но я ещё не знаю, пойдёт ли этой тропою Скалль…

– Значит, мы всё ещё не едины, а порядки не восстановлены, – вздохнула Ракель. – Покуда нам неизвестны мысли Скалля и к кому обращена его вера.

– Ты не хуже меня знаешь Скалля, – Улла покачала головой. – Разве кто-то из нас ведал истинные мотивы его похода? Знали ли мы, что он идёт захватить Борре, а не стать его союзником?

Хальвдан стиснул зубы, будто это было его виной.

– Даже Торгни не знал, – согласилась Ракель. – Улла, нам нужны боги, чтобы продолжать сражаться. Люди легко отвернулись от них, когда те нас покинули, но разве вера наша не воспрянет, если боги вернутся?

– Согласен, – Хальвдан покрепче сжал свой молот. – Нужна сила, способная противостоять великанам, чудовищам и мертвецам. – Все как один обернулись на восток, где вдалеке на горизонте виднелась чёрная точка корабля Нагльфара. – Времени совсем нет.

– Но прежде, – Бьёрн соскочил с каменной стены. – Начнём с малого. Заставим берсерков верить в Скалля, а Скалля – в нас. Нам нужен крепкий союз среди людей, чтобы едино направить оружие против врагов.

– И у тебя, никак, есть идея, волчонок? – нахмурилась Ракель.

– А вот и есть, – он лукаво улыбнулся. – И раз на то пошло… Я медвежонок, – он щёлкнул Ракель по носу, заставив ту распахнуть глаза и застыть на месте.

Хальвдан с трудом смог удержать рвущийся смех, а плечи его мелко затряслись.

Бьёрн выложил свою идею, для которой они пригласили к ним подняться Фюна и Эту. На площадке стало заметно тесно, так что они толкались плечами, но не расходились, пока не закончили. Хальвдан и Веульв пожали руки, а Улла с Ракель на удивление добродушно чирикали о чём-то девичьем, когда спускались со стены.

Когда каждый из