– Она была вёльвой, как Улла и её мать. Но, увы, потеряла свою силу в самом начале Рагнарёка…

– Давно ли ты её знаешь?

– Признаюсь, что не так давно…

Скалль снова помолчал, напряжённо о чём-то думая.

Их прервали громкие голоса за широкими дверями. Скалль напрягся, расправив плечи. Раздался протяжный звук, а когда двери распахнулись, на пороге стоял Хальвдан. На его голове – обруч, символ власти в Борре, на плечах – величественная меховая накидка, а в руке молот.

Скалль медленно поднялся со своего места, во всём зале повисла тишина. Только немой поединок между вождями заставлял воздух дрожать.

Хальвдан покрепче перехватил в руке оружие. Его никто не остановил, даже берсерки не стали бы препятствовать наследнику Тора.

Наконец он сделал первый шаг. Рука Скалля дрогнула, но под ней не было оружия. Впрочем, кто знает, вдруг его бессмертие сильнее Мьёльнира? Хальвдан медленно шёл вперёд, не сводя взгляда с брата. А за ним неожиданно в старый Дом вошла толпа его людей. Среди них была Ракель, идущая поодаль, Фюн, Эта и другие. Вряд ли воины, скорее старейшины, судя по их седым головам и длинным одеждам.

Хальвдан замер в двух шагах перед «троном» Скалля. К удивлению последнего, в глазах брата не было ненависти. Скорее, он увидел в них тоску.

– Не мелковат трон? – вздохнул Хальвдан, указывая молотом на потёртый стул.

Скалль молчал, сведя брови к переносице.

– Думал, что ты хоть придёшь поговорить, – искренне вздохнул ярл. – После всего, брат.

– Зачем ты пришёл? – прошипел Скалль, стиснув зубы.

В ответ Хальвдан на мгновение закрыл глаза, будто шёл на казнь. Его кулаки несколько раз сжались, отпуская боль. И наконец он опустился на одно колено перед Скаллем, вызвав долгую волну вздохов и шёпота, бежавшую так далеко по людям, что удивлённые голоса зазвучали и за пределами Дома.

Скалль распахнул глаза.

– Ну что же, брат мой… Раз того хочет твоё жестокое сердце. Я, Хальвдан Эстейнсон Щедрый-на-Золото, ярл Борре и всех земель Вестфольда, – голос его дрогнул, когда он поставил молот рядом со своим коленом, а двумя руками снял с головы стальной обруч. – Признаю тебя, Скалль Эстейнсон Северный Зверь, конунгом Вестфольда и Борре.

Он протянул ему знак своей власти, упрямо смотря в глаза. Скалль не мог пошевелиться, как и ни один человек в зале.

– Что же ты теперь медлишь? – тихо прошептал Хальвдан.

Скалль вздрогнул и протянул руку, чтобы взвесить в ней обруч. Металл обжёг кожу. Медленно, пытаясь навсегда запомнить этот момент, Скалль водрузил обруч на свою голову. Тяжесть власти надавила ему на стучащие виски.

Люди как один начали опускаться на колени перед своим новым правителем. Кто-то с радостью на лице, а кто-то с тоской и недоверием, будто вкладывал свою жизнь в руки настоящего чудовища.

Конунг горящими от восторга глазами осматривал людей. Он знал, что наконец-то победил. Он достиг своей цели.

– Встань, брат мой, – улыбнулся конунг. – И возрадуйся же со всеми! – Он вскинул руки вверх, и берсерки закричали на разные голоса. Но люди Хальвдана стояли, погружённые в траурное молчание.

Ярл поднялся и облегчённо вздохнул, будто ему, напротив, стало куда легче дышать.

– А теперь поклянись мне, что ты и берсерки будете сражаться за нас, – сурово потребовал Хальвдан нарочито громко, чтобы все слышали.

Скалль опустил руку на плечо брата.

– Я клянусь тебе и всем вам, – он обратился к людям. – Что отныне мы будем сражаться как единое целое. Какие бы чудовища ни встали на нашем пути, я обещаю бороться за каждую жизнь.

Хальвдан еле заметно улыбнулся, а Ракель прижала руки к груди и возвела глаза к небу, в молитве благодаря богов.

– Обними же меня, брат, – Скалль распростёр руки, и Хальвдан недоверчиво шагнул вперёд.

Когда они заключили друг друга в крепкие братские объятия, ярл тихо прошептал, сжав шею Скалля:

– Теперь ты – царь Мидгарда, как Один царь Асгарда. И не сладкая власть опустилась на твои плечи, а бремя ответственности за всех нас. Коли уж захотел править, то веди нас к победе. Не к вечному Рагнарёку на коленях перед волками, а к миру. Я знаю, кто ты, наследник Бальдра. Знаю, что в твоей власти вернуть нам весну, как в нашей общей – вернуть мир.

Скалль вздрогнул, но Хальвдан крепче прижал его, сцепив пальцы на шее.

– Улла знает, как завершить Рагнарёк в самом его начале. Сейчас. Нам не хватает только тебя, Скалль.

И наконец брат отпустил брата, хлопнув большой ладонью по щеке.

– Решай, на чьей ты стороне.

Скалль не кивнул, не ответил, не произнёс ни слова. Он увидел глаза Ракель, смотрящей на него с вызовом. И глаза Уллы, что стояла по правую руку в толпе. Каждый из них смотрел на него иначе, не так, как прежде. Без восхищения, без абсолютного доверия. Будто он стоял на суде богов, отмеряющих его заслуги. Даже Улла, прежде хитрая и обожающая, теперь выглядела куда серьёзнее и задумчивее.

В нём самом что-то надломилось. Он оглядел берсерков, встретился взглядом с Веульвом и Бьёрном, что не вскидывали руки вверх подобно другим восторженным берсеркам. Их глаза горели огнём, прожигающим дыру в его груди там, где тёрлось о кожу кольцо.

Глава 33

Вопреки тому, что сам от себя ожидал, Скалль не отправился в Длинный Дом Борре, чтобы занять свое положенное место. Не устроил празднества, но велел нести весть по городу, чтобы каждый теперь знал имя своего конунга.

Хальвдан покинул его Дом, так и не поговорив с глазу на глаз. Ракель ушла вслед за бывшим ярлом, не удостоив Скалля ни единым словом. И рядом с ним остались только Улла и берсерки.

Крутя в руках заветный обруч, он сидел на своём кресле. Мрачный, погружённый в мысли.

– Ты получил то, о чём мечтал? Так почему же не займёшь трон, на котором я тебя видела? – перед ним появилась Улла.

– Чувствую, что не время, – прошептал Скалль, не отрывая взгляда от обруча. – Ещё рано.

– Рано? Ты так долго шёл сюда, чтобы сесть на положенное место, а теперь думаешь, что рано? – удивилась вёльва. – Что ещё тебе остаётся сделать?

Конунг медленно вздохнул и поднял на нее глаза.

– Так мир воцарился, как ты думала? Законы вернулись, а распри и войны отступили вместе с нашим союзом?

– А ты действительно с нами?

Скалль тяжело сглотнул. За кого он? За себя самого? Его глаза вновь опустились, а пальцы сжали металл, отпечатывая узор на ладони.

– Осталось стать берсерком, – наконец выдохнул он. – Раз я дал слово этому племени. Я хочу, чтобы их сила была на моей стороне. Тогда и узнаем, удалось ли нам всем заключить единый союз.

– А я вам в том помогу, – сделав шаг, рядом появилась Хейд. Её пальцы и кисти рук были увенчаны настоящими сокровищами – искусными золотыми перстнями