– Дурья твоя башка, – к сыну подоспела Хельга и хлестнула его тряпицей по щеке. – Ещё раз увижу, что вытворяешь подобное… Этот человек мог тебя убить, если бы захотел!

– Не мог бы, – улыбнулся Бьёрн, прижимая тряпку к груди.

– За мной иди, я тебе примочку сделаю. Или придушу, покамест не решила, – Хельга утащила сына подальше, а последнее, что Улла услышала, были слова берсерка:

– Мне с тобой обговорить кое-что надо…

И она поняла, что Бьёрн исполнит договоренность. А после они с Хельгой поговорят с Веульвом. Она прижала руку в груди, ощущая, как бешено стучит сердце.

– Улла. – Среди сновавших туда-сюда берсерков она не заметила, как конунг приблизился. Властно взяв её за руку, он увлёк вёльву в тёмный угол и навис над ней будто скала. – Я и не знаю, что тебе сказать… Спасибо? Было бы мало…

Улла уставилась на него. Как же давно она не видела Скалля, как же прежде не желала от него отходить.

– Скалль, я… – начала она, так и не решив, с чего начать. – Нам надо многое обсудить.

– О, конечно, – ласково прошептал он, сощурившись. – Хочешь уединиться?

Она кивнула, и тут же Скалль потянул её в коридор. В этом доме места было куда меньше, но комнаты, прежде вмещавшие семьи ярлов, теперь были забиты всяким хламом. Найдя ту, в которой стоял ткацкий станок и стол с инструментами, Скалль завел туда Уллу и закрыл за ней дверь.

Не дав ей опомниться, он подхватил её на руки и усадил на стол, вцепившись в бёдра.

– Скалль! – воскликнула Улла, уперевшись в его грудь. – Не надо…

– Не надо? – нахмурился он. – Прежде ты искала случая, чтобы остаться наедине. Что изменилось?

– Ты меня в лесу бросил, – прорычала вёльва, тонкой ладошкой врезавшись в его скулу. – Ай…

Рука мгновенно заныла, а вот конунг даже не дёрнулся. Он только оскалился в темноте, обнажая зубы будто ночной хищник.

– И несмотря на это, ты вернулась за мной с целым войском… Не думал, что в твоём маленьком сердце есть место для такой преданности… – Его пальцы скользнули к её груди, ощущая под ними бешеное сердцебиение.

Улла сжалась, тяжело дыша. Всё изменилось. И между ними тоже.

– Я должен был послушать тебя прежде, – вздохнул Скалль, ведя подушечками пальцев по её тонкой бледной коже.

– Не должен был, – она помотала головой. – Ты всё сделал правильно.

Вздохнув, Скалль опустил голову, а голос его превратился в еле различимый шёпот.

– Если бы ты знала, что случилось… Не говорила бы так.

– Я знаю, Скалль. Знаю о Торгни.

– Вот как? – Его рука безвольно опустилась вдоль тела. – Откуда?

– Я говорила с ним.

Скалль резко сделал шаг назад.

– Повтори.

– Я говорила с Торгни. Он приходил в одно из моих видений.

Инструменты, лежавшие на столе, полетели на пол, сметённые одним точным ударом. Скалль сделал шаг назад и запрокинул голову, будто хотел кричать. Но из его рта вырвался только тяжёлый вздох.

– Где он?

– Сражается с Одином, – прошептала Улла.

– Конечно… Как же иначе… – голос конунга дрогнул.

– Иди ко мне, я расскажу, – Улла протянула к нему руки, приглашая в объятия. – Я тебе всё расскажу.

Скалль без колебаний кинулся к ней, обхватив крепко руками, будто Торгни имел значение только для них двоих.

– Я видел, как копьё проткнуло его тело, – утыкаясь в волосы Уллы, прорычал Скалль. – Видел кровь, текущую изо рта, глаза, из которых уходила жизнь… А сам лежал там на льду и не мог защитить его. И каждый день после думал, что если бы послушал тебя…

Улла гладила его волосы, будто успокаивая ребёнка. В её руках Скалль вдруг обмяк, плечи его расслабились и вздрогнули. Зубы скрипнули, словно не допуская слёз, подступивших к глазам.

– Он любил тебя, ты знала? – признался Скалль.

– Как и тебя. Его большого сердца хватило бы на всех нас.

Они молчали, сцепившись изо всех сил.

– Его не вернуть, Скалль. Но… Мы можем вернуть многое другое. – Тихий шёпот над самым ухом заставил Скалля впиться в её тело сильнее. – Иначе потеряем всё, за что Торгни сражался и умер. Слышишь меня?

Конунг нехотя отпрянул от неё и попытался заглянуть в глаза.

– Ты уже вернула мне многое из того, что я потерял.

– И это останется твоим, но ты должен меня выслушать, – резко ответила Улла. – Многое изменилось. И теперь я вижу то, о чем вы с Торгни говорили мне. Я вернулась на путь, который мне избрали боги.

– Не слишком ли поздно ты решила? – прорычал тихо Скалль. – Что же делает Фенрир у берегов Борре?

– О, Скалль… Я была глупа и думала лишь о себе.

– Удивительно слышать собственные слова из твоих уст.

– Упрекай меня сколько угодно, я это заслужила. Но выслушай меня, молю!

Скалль лишь слегка отстранился.

– Ты дала мне возможность жить заново. После его смерти… После поражения… Я не думал, что смогу. Но ты дала мне силы. Если хочешь забрать это, то лучше убей. Впрочем… Удивлюсь, если выйдет.

– Я не отберу их у тебя. Я дам тебе больше. То, чего ты жаждал. Понимания твоего предназначения, того, что тебе уготовили боги, – Улла коснулась его груди, задевая пальцами толстый шнурок на шее, а Скалль еле заметно напряг плечи. – Я знаю, откуда твоё бессмертие.

Кожа его покрылась мурашками, а губы дрогнули.

– Ты говорила, что не видела этого в своих видениях.

– Но я разобралась со своей силой. И пришла помочь тебе разобраться со своей.

Скалль не шевелился, хотя каждый мускул его тела жаждал отойти прочь.

– Говори.

Улла облегчённо вздохнула.

– Хальвдан унаследовал молот Тора, я слышала слова Громовержца, когда змей одолел его. И неспроста человек получил Мьёльнир. Боги передают людям свою силу, чтобы вы продолжали их дело – крепко держали мир в своих руках, – Улла вцепилась в рубаху Скалля, не отпуская его, пока не закончит говорить.

– И что ты хочешь сказать обо мне?

– Тор не единственный бог, который уже пал в Рагнарёк. Первым пал другой. Три года назад, когда…

– Когда я обрёл бессмертие.

– Да! – воскликнула Улла. – И ты знаешь, кто это. Ведь ты получил его силу, разве не так? Силу Бальдра…

Скалль тяжело сглотнул и сделал шаг назад.

– О, Улла… Ты так и не видела, как я обрёл своё бессмертие, – слова давались ему тяжело, впервые за столько лет он был готов разделить с кем-то своё бремя. – Не знаешь, отчего так отчаянно искал тебя и твоих слов.

– Ты искал подтверждение богов, что ты избран.

– Но больше я искал прощения богов, – Скалль потянул за шнурок дрожащими руками.

Из-под рубахи выглянуло золотое кольцо. Соляные кристаллы облепили его с такой силой, будто оно столетиями лежало на морском дне. Они сверкнули в тусклом лунном свете, едва просачивавшемся сквозь окно.

Скалль дрожащей рукой снял шнурок с шеи и повесил на Уллу. Жест, который он никогда бы не смог совершить, если бы так сильно не устал нести своё бремя. Когда Торгни