Вернер, прежде подавлявший меня своими бессмысленными разговорами, наконец отступил и сделала невинное лицо.

– Говорят, держи друзей близко, а врагов еще ближе. Хочу, чтобы ты была рядом и я мог приглядывать за тобой. Мало ли что ты выкинешь с Шарлоттой.

«Ну конечно».

«Свежая», «необычная», «особенная», «забавная» – все это бредни, которые он нес, когда влюблялся в Шарлотту. Тот же идиотский шаблон, только объект поменялся.

«Но почему? Что он вообще во мне нашел?»

Я была полной противоположностью его вкусам.

Хотя, вероятно, как он и сказал, раньше он не встречал таких, как я, так что, наверное, я действительно особенная. Но сколько уникальных личностей в этом мире? Он что, будет влюбляться и менять партнеров каждый раз, когда появится что-то новое? Этот парень безнадежен.

Если бы Вернер был остроумным персонажем и умел маневрировать в политике, я бы это поняла. В данный момент Айла была самой выгодной политической картой. К тому же я только что сменила имидж. Зловещие слухи об Айле постепенно затмевались моими достижениями в различных областях. Теперь мне оставалось только найти покровителя и обрести социальное влияние.

Так что, если это было его намерением, я бы с ним согласилась.

Но Вернер тот еще пустоголовый романтик. Как только появилась Шарлотта, он лишился разума и стал жить одним сердцем. Убил друга детства Аслана только потому, что тот якобы хотел причинить вред его возлюбленной Айле.

Мало того, Вернер без капли сожаления уничтожил влиятельный дом, который его поддерживал. Не заботясь о том, что его положение стало шатким, он стремился сделать Шарлотту, свою любовь, единственной женщиной наследника престола.

И теперь он заявляет, что у него вдруг три сердца. Что дальше – девять? Собирается стать кошкой?

– Прошу прощения.

Я больше не могла терпеть происходящее. Не убедившись лично, я бы не уснула. Поэтому, проигнорировав его пафос, просто протянула руку и прижала ладонь к его груди.

– Ч-что ты делаешь?

Вернер, похоже, впервые растерялся. Он пытался скрыть это раздраженным видом, но легкий румянец на щеках и бешено колотящееся сердце выдавали его с головой.

– Есть предел моему терпению к твоим выходкам. Не все из них можно считать милыми.

Он резко оттолкнул мою руку и тихо зарычал. Но было уже слишком поздно: я получила подтверждение всему, что меня интересовало.

Мой вердикт был таков: «У этого типа теперь действительно три сердца».

Единственное, что в нем хоть как-то смахивало на достоинство, – это то, что он был преданным возлюбленным, безраздельно верным Шарлотте. Вернер был мягким, нежным и никогда не смотрел на других женщин.

И вот теперь выкинул это. Что же мне с тобой делать?

«Я хотела свести его с Шарлоттой, а у него, оказывается, двухсердие. Теперь он не самый лояльный человек, а у нее целый пруд „рыбок“. Как двое таких людей могут создать нормальный союз? Это же чистая катастрофа».

Очевидно, мое раздражение и растерянность отразились на лице. Вернер, некоторое время посматривавший на меня, недовольно фыркнул:

– Похоже, ты все не так поняла. Я всего лишь хочу взять избалованную, дерзкую миледи в наложницы и собственноручно ее приручить.

Мне никогда не хотелось становиться его наложницей, а после таких слов тем более. Ты вообще дружишь с головой? Или всерьез считаешь, что я все еще та Айла, которая млела от одного твоего слова?

– Похоже, вы составили неверное мнение обо мне. Я не хочу становиться чьей-то наложницей, а сама собираюсь завести любовника.

– Может, тебе стоит мечтать о чем-то более реальном?

– А почему это невозможно? С моей внешностью, статусом, состоянием и способностями?

Я презрительно прищурила глаза. Вернер на мгновение потерял дар речи, потом перевел взгляд на Василия.

– Да, да. До меня доходили эти слухи. Говорили, что тебе нравится мучить хрупких и очаровательных красавцев, ведь так?

Он вспомнил мое оправдание в казино-отеле, когда я пыталась выкупить Шарлотту. В высшем обществе было принято делать вид, что не знаешь чьи-то тайны, даже если они были тебе известны. Видимо, наследному принцу об этих правила не рассказывали.

– Твой слуга из той же оперы, что ли? Белоснежные волосы, золотые глаза… символ святости. Что за дурной вкус!

Он явно провоцировал. Василий, который до сих пор старательно изображал статую, удивленно приподнял бровь.

«Вот он, волк в овечьей шкуре».

К счастью, Василий не понял смысла слов, но уловил, что тон Вернера недоброжелательный.

Увидев, как мальчишка гневно сжимает губы, я поспешила потушить зарождающийся конфликт:

– Что же по итогу вы хотите мне сказать, ваше высочество? Если собираетесь вновь предлагать стать вашей наложницей по столь абсурдным причинам, то я не желаю это слушать. Я ухожу.

Какие бы «разумные» доводы он ни привел, я ни за что бы не стала частью его гарема.

Я высказала ему все, что хотела, и развернулась, чтобы уйти. Хоть я и пыталась сохранять спокойствие, в голове был полный хаос. Я лишь убедилась, что наследный принц еще больший мусор, чем я думала. Срочно нужно было уйти и привести мысли в порядок.

Однако Вернер резко схватил меня за запястье.

Пощечина.

Он взъерошил себе волосы, потом остановился передо мной с раздражением на лице и тихо сказал:

– Ха… ладно. Скажу честно. – Он сглотнул и продолжил: – Я не понимаю, кто ты такая. До сих пор не могу раскусить тебя. То ты кажешься дьяволом, то ангелом…

Да, да, понятно.

– Возможно, это тянется еще с того момента, как я услышал от герцога Трандиа о том, что произошло в казино-отеле. Говорили, ты пыталась спасти невинных людей. А еще Леннокс сказал, что ты сделала львиную долю работы при уничтожении монстров в Балкских горах.

Он говорил слишком долго. Просто не умел кратко излагать мысли. Мне с трудом удавалось подавлять зевоту. Возможно, потому, что я не хотела слышать ни слова из того, что вещал наследный принц.

Наконец он добрался до сути:

– С того момента ты стала выглядеть иначе. Я пытался не замечать… но не смог.

Он долго ходил вокруг да около, но смысл всей этой тирады сводился к одному: у него сработал эффект «в дождливый день хулиган спас котенка».

Стало быть, Айла, которую ты всегда считал безнадежным ничтожеством, начала делать вещи, которые можно было считать добрыми поступками, и поэтому ты стал смотреть на нее по-другому? Но с моей-то стороны ничего не изменилось. Я по-прежнему считаю тебя никудышным человеком.

– Если кратко: мои поступки показались вам необычными, вы заинтересовались, а потом решили, что я вроде как добрая… И это вас слегка увлекло?

– Увлекло…