Меня уже давно беспокоила эта мысль. Кто, кроме нас троих, знал о том, где должен был быть наследник с тавернщиком? Варус подумал, что именно мы предали их, именно поэтому он попытался убить меня и назвал предателем.

Я посмотрел на своих спутников чуть иначе. Я не мог поверить, что кто-то из них мог с самого начала быть засланным агентом… Леон, его наивность, бравада, его искренние эмоции после смерти Изабеллы… такое невозможно подделать. Ари — совсем другое дело: скрытная, холодная, отстранённая. Но она спасла меня, за всей этой маской ненависти и отстранённости проступали искренние переживания за меня и… забота?

— Значит, мы дадим бой! — внезапно воскликнул Леон, и его голос эхом разнёсся по тоннелю. — Пока бьются наши сердца…

— Побереги своё бьющееся сердце, рыцарь с бумажкой, — язвительно осадила его Ари.

Я кивнул, соглашаясь с ней:

— Нас убьют ещё на подходе.

— И что ты предлагаешь? Сдаться? — возмутился бравый парень, который всё больше походил на свою первоначальную версию.

— Нет, я предлагаю рискнуть, — сказал я. — Но сделать так, чтобы у нас был шанс на успех.

Ари внимательно посмотрела на меня. Она уже поняла, что у меня созрел план. План, который им обоим не понравится.

— Ты спятил? Я думала, что у нас только Леон страдает крайней формой идиотизма! — воскликнула Ари, когда я рассказал им, что задумал.

— Да! — поддержал её Леон. — Ну, в смысле… она права, что твой план — форменное безумие. Даже по моим меркам.

— Другого варианта добраться до наследника у нас нет, — строго сказал я, пресекая всякие споры. — И действовать надо немедленно, уже скоро прибудут золотые доспехи из столицы.

Моя задумка заключалась в том, чтобы дать страже поймать себя. Да, звучит как чистейшее безумие, но если наследника схватили и он сейчас в местной тюрьме, то другого способа проникнуть внутрь, кроме как в виде заключённого, у нас нет.

— Леон, неси верёвки, кажется, теперь будем связывать Максимуса, чтобы он не наделал глупостей, — холодно сказала Ари.

Но я посмотрел ей в глаза и спокойно сказал:

— Ты знаешь, что я прав.

— Ну хорошо, найдёшь ты наследника, а дальше что? Как вы выберетесь оттуда? — скрестила руки на груди она.

— Да! Как вы выберетесь оттуда? — встал рядом в такую же позу Леон.

— Мы делаем как я сказал и это не обсуждается, — грубо прервал я споры, на которые у нас не было времени, потому что мы стояли рядом с лестницей, ведущей наверх, и судя по количеству следов — именно туда нам и надо.

Мы все посмотрели наверх, где виднелся деревянный люк, за которым таилась неизвестность. Хотя, скорее наоборот — очень даже известность. Там наверняка дежурило множество стражников.

— А теперь слушайте, что необходимо будет делать вам, — строго сказал я и начал давать указания, от которых зависел не только успех всей затеи, но и моя жизнь.

* * *

Леон шагал по улице Виндхольма с видом человека, у которого всё идёт по плану, хотя план этот ему решительно не нравился. Доспех, который он уже считал своим по праву, был щедро вымазан сажей и грязью — золотистый отблеск, который мог бы выдать его, теперь выглядел как тусклый серый металл, побывавший в десятке передряг. Что, в общем-то, было не так уж далеко от истины.

Тюрьма Виндхольма оказалась именно там, где говорил капитан — приземистое каменное здание через две улицы от ратуши. Не крепость, не замок — скорее крепкий сарай с решётками на окнах, пристроенный к городской стене. У входа стояли двое стражников, и вид у них был такой, будто они предпочли бы быть где угодно, только не здесь.

— Стой! Кто такой? — лениво окликнул первый, когда Леон подошёл к двери.

— Леон из Лискона, по поручению капитана Бернта, — уверенно сказал он и вытащил из-за пазухи мятый, залитый элем лист бумаги. Он помахал им перед стражниками ровно так, чтобы размашистая подпись была видна, а текст — нет. — Приказано допросить заключённого, которого привели сегодня. Того, окровавленного, который вылез из подвала.

Стражники переглянулись.

— Никаких приказов о допросе не было, — сказал второй, нахмурившись.

— Ну ещё бы, — Леон закатил глаза с таким видом, будто объяснял очевидное маленьким детям. — Приказ только что отдан. Или вы думаете, что капитан будет ждать, пока гонец обежит весь город и оповестит каждого? У него знаете как колено-то сегодня разнылось от этой сырости, он злой как собака.

Первый стражник чуть дёрнулся — видимо, про колено капитана знал. Леон заметил это и надавил:

— Ребят, мне-то что, я развернусь и уйду. Но потом капитан придёт сюда сам, лично, по мокрой брусчатке, на больной ноге, и будет объяснять вам, остолопам, почему его подпись, — он снова помахал грамотой, — для вас ничего не значит. И, зная его характер, я бы на вашем месте предпочёл не рисковать и не проверять, что он о вас думает.

Стражники снова переглянулись. Второй потянулся к бумаге, но Леон уже убрал её за пазуху и шагнул к двери:

— Ну так что, проведёте меня или мне идти за капитаном?

Первый стражник открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент из-за угла здания потянуло гарью. Несильно, будто где-то жгли мусор, но запах нарастал быстро.

— Вы чуете? — Леон принюхался и его глаза расширились. — Горит? Что-то горит!

Стражники развернулись. Из-за угла тюрьмы поднимался дым — сначала тонкий, потом густой, чёрный, и в следующую секунду по восточной стене здания побежали языки пламени. Огонь охватил деревянную пристройку и мгновенно перекинулся на навес, под которым стояли бочки.

— Пожар! Пожар, мужики! — заорал Леон так, что его было слышно, наверное, на соседней улице.

Началась суматоха. Из тюрьмы выбежали ещё четверо стражников, кто-то побежал за водой, кто-то начал оттаскивать бочки от стены. Леон мгновенно оказался в центре хаоса и принялся командовать так, словно занимался этим всю жизнь:

— Три ведра на восточную стену! Перекрытия пролили? Давайте теперь наружную стену обливать, нельзя дать огню распространиться! Поднажмём, мужики, поднажмём!

Никто не спрашивал, кто он такой и откуда взялся. В пожаре все равны, и человек, который уверенно раздаёт команды, автоматически становится главным, потому что в панике людям нужен тот,