— Ладно, развязывайте меня. Я всё сделаю.

Мы переглянулись и зашли внутрь. Леон сидел у столба, мокрый от дождя, протекавшего сквозь дырявую крышу. Ромашка стояла рядом и прикрывала его своим телом от самых крупных капель.

Я устало покачал головой:

— Прости, но я уже всё сказал.

Леон поднял на меня взгляд. Не злой, не дерзкий — просто усталый взгляд человека, у которого было много времени посидеть и подумать.

— Я был неправ, — тихо сказал он. — Возможно, чуть-чуть, самую каплю неправ.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Ты правильно поступил, что связал и остановил меня, — продолжил он, и каждое слово давалось ему с видимым трудом. — Я бы опять наломал дров.

Я по-прежнему молчал.

— Максимус, я прошу тебя — поверь мне, дай возможность сделать дело. Я справлюсь. Без драк, без сумасбродства, без… — он запнулся, подбирая слово, — … без идиотизма.

Я стоял и смотрел на него. Передо мной был выбор, от которого зависело слишком многое. Леон мог сказать всё что угодно — он и раньше обещал быть осторожным, а потом бросался на мост с копьём наперевес, но сейчас я видел его глаза и в них было что-то, чего раньше не было — не азарт, не ярость, а понимание.

Я тяжело выдохнул, наклонился и развязал верёвку.

Леон коротко кивнул, поднялся, размял запястья, подошёл к Ромашке и взял свою сумку. А затем посмотрел на нас и молча вышел.

Ари проводила его взглядом и повернулась ко мне:

— Он тебя обманул. Ты хоть понимаешь это?

— Нет, — сказал я. — Не обманул.

— Ты что, поверил ему? — подняла она одну бровь.

Я промолчал, потому что сам не знал, верю я ему или нет.

* * *

Мост через Арну выглядел так, будто по нему прошёл небольшой ураган.

Алгор придержал коня и медленно осмотрел то, что осталось от заставы. Деревянная баррикада была разнесена в щепки — часть досок валялась на мосту, часть торчала из воды, застряв между камнями. На мокрых булыжниках лежали обломки копий, чей-то помятый шлем и куски серого доспеха, разбросанные так, словно их сорвали с владельцев на полном ходу. Несколько путников стояли у перил и с любопытством разглядывали плавающие в реке остатки баррикады, тихо переговариваясь между собой.

У края моста, по пояс в воде, стоял стражник и пытался выловить нагрудник, который медленно уносило течением. Мокрый, жалкий, без оружия — он больше напоминал рыбака, который пытается поймать золотую рыбку, чем солдата на посту.

Алгор спешился, в три шага подошёл к нему, схватил за ворот и рывком выдернул из воды, швырнув на берег. Стражник охнул, попытался встать, но Алгор прижал его сапогом к земле и наклонился, глядя ему в лицо.

— Рассказывай, — тихо процедил он, и в его голосе было что-то, от чего стражник перестал дёргаться и замер.

— Берсерк, — выдавил тот, глядя на Алгора снизу вверх круглыми от страха глазами. — Вчера, ближе к вечеру. Один всадник в золотом доспехе, на старой кобыле. Мы сначала подумали, что он из королевской стражи — доспех-то золотой, кто ж знал… а он влетел на мост и сходу развернул копьё. Нас четверо было, но мост узкий, больше двоих рядом не встанешь, а он прёт как таран и орёт что-то… Всё как в тумане было. Мы даже понять ничего не успели.

Алгор убрал сапог и выпрямился. Стражник остался лежать, не решаясь подняться, пока ему не разрешат.

Рекрут повернулся к своему отряду. Пятеро всадников стояли поодаль и молчали. Никто из них не торопил, не задавал вопросов и старательно избегал его взгляда, когда тот скользнул по их лицам.

— Они были тут совсем недавно. Надо спешить, — процедил Алгор и посмотрел на дорогу, ведущую в Виндхольм.

Там, вдалеке, не было ничего, кроме бесконечного серого дождливого неба.

* * *

Где-то на окраине Виндхольма. Спустя несколько часов

Дождь давно закончился. Я сидел на перевёрнутой бочке и смотрел в стену. Ари сидела напротив, скрестив руки на груди и прожигая меня недовольным взглядом.

— Ну что, — сказала она. — Я же говорила, что он сбежит и наделает глупостей.

— Если бы он наделал глупостей, весь город уже стоял бы на ушах, — заметил я.

— Ну-ну, успокаивай себя и дальше, — она поджала губы. — А лучше думай, как нам искать наследника без нашего «незаменимого болтуна».

— Ари… — начал я, но она тут же вскочила.

— И даже не вздумай заикаться, что мы опять будем спасать этого идиота! — со сталью в голосе сказала она.

Я ничего не успел ответить, потому что в дверь заколотили так, словно пытались её выбить.

Глава 23

Мы вскочили одновременно. Ари схватила меч Леона, который тот оставил у стены, и встала сбоку от двери. Я отступил на шаг и схватил стоящую в углу лопату, готовый принять смертельную битву.

Дверь содрогнулась ещё раз, потом ещё. Я коротко кивнул Ари и она рывком распахнула дверь и выставила меч вперёд.

На пороге стоял Леон. Пьяный, мокрый и бесконечно счастливый — с красной рожей, съехавшим набок воротником и улыбкой от уха до уха. Тот самый старый добрый Леон, которого я не видел с тех пор, он узнал про смерть Изабеллы.

Он икнул, увидел меч в руках Ари и ткнул в неё пальцем:

— Женщина, а ну положи мой меч! Это рыцарский меч и его может брать лишь истинный рыцарь!

— Ты не рыцарь, — привычно ответила Ари, но в её голосе не было обычной колкости.

— Цыц! — Леон поднял палец и торжественно, пошатываясь, полез за пазуху.

Он вытащил мятый, залитый элем лист бумаги и протянул его мне. Почерк был кривой, половина букв наползала на другую, а в углу красовалось жирное пятно — то ли от сургучной печати, то ли от жаркого, но текст читался вполне однозначно: "Сим документом удостоверяется, что податель сего, Леон из Лискона, за проявленную храбрость и верность посвящается в рыцарское звание'. Дальше следовала размашистая подпись с припиской, что подписал сию грамоту капитан городской стражи Виндхольма.

Я перечитал ещё раз. Потом посмотрел на Леона:

— Ты напоил капитана городской стражи?

Леон гордо выпрямился. Вернее, попытался — его качнуло вбок и он схватился за дверной косяк.

— Не