молодой парень в золотых доспехах. Температура сразу же упала на пару градусов, от него исходила такая аура, что-то такое, отчего хотелось отодвинуться подальше, хотя я и так сидел у дальней стены.

Он стоял у решётки, молча смотрел на меня и улыбнулся.

— А я помню тебя, — наконец сказал он. — Нашу первую встречу, когда моя лошадь так некстати упала. Тебе повезло тогда. Но вечно везти не может.

Я смотрел на него и ничего не говорил. Всё моё внимание было приковано к его глазам. Серые, пустые, как два куска льда, в которых не осталось ничего живого. С тех пор как я видел этот взгляд в Тире, они стали ещё более безжизненными и холодными, словно что-то медленно выедало его изнутри, забирая всё человеческое и оставляя только голод.

— Знаешь, мне было интересно посмотреть на человека, который с такой лёгкостью манипулировал десятками людей, — продолжил он, чуть склонив голову набок. — Ты знаешь, что эти жалкие людишки пытались задержать нас, чтобы помочь тебе скрыться? Они даже отравили мой отряд.

— Я никем не манипулировал, — спокойно сказал я. — Они делали это искренне, потому что я помог им.

— Искренне… — произнёс он, словно пробуя это слово на вкус и находя его забавным. — Знаешь, Максимус, я не хочу убивать тебя. В тебе есть потенциал, огромный потенциал. У меня на таких, как ты, чутьё.

Ха, где-то я такое уже слышал. И было это словно в прошлой жизни. Впрочем, именно там я это и слышал — мой бывший начальник говорил почти то же самое.

— Полагаю, сейчас со мной говорит вовсе не хозяин тела? — наконец спросил я, не сводя пронзающего взгляда со стражника.

На его лице проступила хищная улыбка. Не та улыбка, которой улыбаются люди, а что-то чужое, натянутое на человеческое лицо, как маска, которая сидит почти идеально, но всё-таки не совсем. Какое-то время он так и смотрел на меня, не мигая, а затем сказал тоном, от которого застыл сам воздух:

— А ты мне нравишься. Мы с тобой ещё поговорим, но пока что у меня есть более неотложные дела.

Он развернулся и пошёл по коридору. Шаги звучали ровно, спокойно, и я уже начал было выдыхать, когда они вдруг стихли. Он остановился. Но не у выхода — дальше по коридору, у другой камеры.

Щёлкнул замок.

— Ну что, ваше высочество, — раздался его голос, и в нём звучало ленивое, почти скучающее любопытство. — Где король?

Я нахмурился. Какой король? Король мёртв, я сам очнулся рядом с его телом, и вся эта история началась именно потому, что меня обвинили в его убийстве. О каком короле он спрашивает?

— Даже если бы передо мной сейчас стояла прекрасная Богиня и предложила самую выгодную сделку, то я бы ничего не сказал тебе! — раздался молодой, громкий голос, полный того особенного пафоса, который бывает только у людей, абсолютно уверенных в величии произносимых слов.

Я моргнул. Он что, серьёзно? Это что сейчас было? Я думал, что Леон — непревзойдённый чемпион по пафосным речам, но этот парень только что побил все его рекорды и даже не вспотел.

— Мы в курсе, что король знал о заговоре и был убит его двойник, так что не делай из нас дураков, — голос стражника стал жёстче и холоднее.

Двойник? Я почувствовал, как внутри что-то сдвинулось — словно кусочек мозаики, о существовании которого я даже не подозревал, повернулся нужной стороной. Значит, король жив. Его не убили — убили двойника. И рекрут, или то, что сидит внутри рекрута, знает об этом и хочет найти настоящего короля.

— Как мыс в Серых землях разбивает могучие волны, ваши вопросы будут разбиваться о мою непоколебимость! — нарочито громко ответил наследник.

Я закрыл глаза и тихо выдохнул. Мыс в Серых землях. Могучие волны. Непоколебимость. Этот парень разговаривал так, будто зачитывал вслух рыцарский роман, причём самую плохую его часть. А ведь я обвинял Леона в излишнем пафосе — да Леон по сравнению с этим был образцом сдержанности и лаконичности.

Щёлкнул замок камеры наследника. Потом раздался звук, который я не спутаю ни с чем — короткий, глухой удар, за которым последовал крик. Не крик страха — крик боли, настоящей, физической, от которой сводит челюсть и темнеет в глазах.

Крики продолжались. Один, другой, третий, каждый тише предыдущего, каждый сдавленнее, но между ними, сквозь боль и хрипы, наследник продолжал что-то говорить — обрывками, задыхаясь, но всё с тем же безумным пафосом, про мыс в Серых землях, про волны, и мне даже стало жалко этого дуралея. Похоже, он был таким же наивным романтиком, как и Леон, только рангом повыше.

Потом крики стихли. Резко, как будто кто-то выключил звук. И в наступившей тишине я услышал голос рекрута — ледяной, ровный, без единой эмоции:

— Ладно. Мне нельзя тебя убивать. Скоро приедет лорд Дрейвен, и он не простит, если проделает весь этот путь ради трупа.

Снова раздались шаги. Снова размеренные и неторопливые. Рекрут прошёл мимо моей камеры и, не останавливаясь, бросил короткий, хищный взгляд сквозь решётку, и в этом взгляде недвусмысленно читалось «с тобой мы тоже ещё не закончили».

Его шаги затихли где-то в конце коридора, хлопнула дверь, и наступила тишина.

— Эй, — негромко позвал я в сторону соседней камеры. — Ты живой?

Тишина.

— Ваше пафосное величество, вы слышите меня?

Ничего. Ни стона, ни шороха, ни звука. Похоже, наследник потерял сознание после допроса, и винить его в этом было сложно.

Я откинул голову к стене и уставился в потолок. Итак, что мы имеем. Наследник — в соседней камере, живой, но в отключке. Рекрут с пустыми глазами и чужой тварью внутри скоро вернётся. Лорд Дрейвен на подходе. Я — с дыркой в боку и без оружия.

И ещё — король жив. Эта мысль пульсировала в голове, как зубная боль, требуя внимания.

— Так, надо быстрее отсюда выбираться, — пробормотал я, осторожно ощупывая бок. — Надеюсь, Леон не напился и не забыл все детали нашего плана.

Глава 25

Несколькими часами ранее. Тоннель под таверной

— Откуда ты знаешь, что его схватили? — нахмурился Леон, когда мы стояли в конце тоннеля у лестницы, поднимающейся наверх.

— Он бы не смог уйти от толпы стражников. Кто-то предал их, они пришли в