— сказал я, понимая что спорить дальше бессмысленно. — И если ты ещё раз исчезнешь без предупреждения, я лично отдам тебя стражникам.

— Попробуй, — без улыбки ответил Леон и вскочил на Ромашку.

Мы переехали мост и двинулись к Виндхольму. Леон ехал впереди и больше не оглядывался.

Окраины Виндхольма встретили нас дождём. Мелким, холодным, противным — из тех, что не промочат до нитки, но за час превратят жизнь в сплошное раздражение.

Мы остановились на холме, откуда открывался вид на город. Серые стены, серые крыши, серое небо. Даже дым из труб был серым. В моей голове сразу же всплыли воспоминания о моей осенней поездке в Санкт-Петербург. Эх, как же давно это было, словно бы уже в другой жизни.

— Уютное местечко, — саркастически заметила Ари.

— Нам нужно найти Варуса, — сказал Леон, подавшись вперёд в седле. — Прямо сейчас. Заходим в город, опрашиваем жителей…

— Нет, — оборвал я.

— Что значит «нет»? — повернулся он.

— «Нет» значит нет, — грубо сказал я. — Ты уже навёл шороху на мосту и теперь стража настороже и в полной боевой готовности. Надо действовать осторожно.

Я кивнул вниз, где за каменным стенами располагался центр города. У городских ворот стояли четверо стражников. И на этот раз это были не ковыряющиеся в носу недотёпы — четверо солдат внимательно осматривали каждого проходящего через городские ворота.

— Уверен, внутри стен город кишит стражниками, — сказал я.

— Ну и что? — Леон сжал поводья. — Мы в прошлый раз прорвались и сейчас прорвёмся.

— Леон, — я повернулся к нему. — В прошлый раз они не знали кто мы и на что способны. Теперь знают и не допустят ошибки, недооценив нас ещё раз.

— Я не собираюсь сидеть и ждать, пока… — начал он, но я резко оборвал его:

— Ты не будешь сидеть и ждать — ты будешь сидеть и не делать глупостей. Это разные вещи.

Леон дёрнул поводья и Ромашка нервно переступила с ноги на ногу:

— Каждая минута на счету, Максимус. Каждая минута! А ты хочешь…

— Я хочу, чтобы мы дожили до момента, когда найдём наследника, — жёстко сказал я. — Ари, давай.

Она поняла меня без лишних уточнений. Я даже не успел моргнуть, как эльфийка соскользнула с лошади, сделала два шага к Ромашке, и в следующее мгновение Леон уже лежал на земле лицом вниз, а его руки были связаны за спиной верёвкой, которую Ари достала словно бы из ниоткуда. Вся операция заняла секунды три, ну может четыре. Леон даже не вскрикнул — просто вдруг оказался на земле с перетянутыми запястьями и выражением крайнего изумления на лице.

Я мысленно сделал заметку: никогда, ни при каких обстоятельствах, не злить Ари по-настоящему.

— Какого… — Леон задёргался. — Развяжите меня! Немедленно!

— Максимус прав, ты опасен не только для себя, но и для нас, — сказала Ари, отряхивая руки. — А я не люблю, когда меня подвергают опасности.

— Я спокоен! — взбрыкнул он.

— Нет, — покачал я головой. — И надеюсь, что ты поймёшь нас.

Мы затащили его в заброшенный амбар поблизости, привязали к столбу и оставили с Ромашкой.

— Ты трус, Максимус! — крикнул Леон мне в спину, когда я уходил. — Трус! Пока ты прячешься и строишь планы, наследник может погибнуть!

Я остановился в дверях и обернулся:

— Не нужно путать храбрость и идиотизм, Лёня.

Он ничего не ответил, лишь отвернулся к стене.

Мы с Ари вошли в город порознь. Она — через главные ворота, я — через боковую калитку у рыночной площади, которую подсказал нам торговец на дороге. Мы договорились вернуться к амбару окраине через два часа.

Два часа я бродил по Виндхольму, слушал, смотрел, запоминал. Зашёл в три таверны, поговорил с десятком людей, купил кружку эля и половину чёрствого пирога. Город жил в напряжении — это чувствовалось в том, как люди замолкали при виде незнакомца, как озирались на перекрёстках, как торговцы прятали товар под прилавки раньше обычного.

Когда я вернулся на точку сбора, Ари уже ждала меня. По её лицу я понял, что разведка прошла не очень.

— Ненавижу людей, — холодно сообщила она вместо приветствия.

— Я тоже рад тебя видеть в целости и сохранности, — усмехнулся я.

— Не начинай, — закатила она глаза. — Два часа. Целых два часа я улыбалась, кивала и слушала чужие истории про урожай, детей и больные колени. Ты хоть представляешь, каково это?

— Какой кошмар! — воскликнул я, вскинув руки. — Это называется «общение».

— Это называется «пытка», — отрезала она. — И после всего этого я выяснила ровно ничего. Так что только посмей сказать, что ты тоже ничего не узнал.

Я виновато опустил голову.

— Серьёзно⁈ — не выдержала она.

— Шучу, выяснил, — улыбнулся я. — Просто не мог не подколоть.

— Шут… — презрительно выдохнула она.

— В городе усиленные патрули с позавчерашнего дня. На подходе подкрепление — золотые доспехи из столицы и отряд из Тира. Полагаю, это тот самый молодой стражник с нечеловеческими глазами, — нахмурившись, сказал я.

— Это всё здорово, — Ари скривилась. — Но давай лучше про наследника.

— Он прячется, — сказал я. — И ему помогает в этом профессиональный военный, который всю жизнь только этим и занимался. Ты полагаешь, что кто-то случайно наткнулся на наследника в таверне за кружкой эля и потом рассказал это первому встречному, когда вокруг снуют толпы стражников?

— То есть ты тоже ничего не выяснил? — сухо сказала она, а затем добавила: — Леон бы точно узнал что-то полезное…

Я помолчал, потому что то, что я собирался сказать, мне самому не нравилось:

— Нам нужен этот балбес и болтун, что связан в амбаре.

Ари подняла бровь.

— Он хоть и остолоп, но его дар общаться с людьми… — я покачал головой. — Он нам нужен, Ари. Я могу читать людей, ты можешь запугивать людей, но Леон умеет то, чего мы оба не умеем — он заставляет их говорить добровольно. Они сами ему всё рассказывают, потому что он искренне интересуется.

— Нужен, — согласилась Ари. — Я знаю, но ты сам видел, что с ним происходит.

Мы замолчали. Дождь так и продолжал противно моросить. Настроение было