наивный остолоп, который влюбляется с первого взгляда и называет кобылу «девочкой», был готов точно так же свернуть горы ради меня. Без раздумий, без условий, без оглядки. И я ни на секунду в этом не сомневался.

— Знаешь, Леон, — сказал я, и впервые за долгое время назвал его полным именем. — Если есть шанс вернуть Изабеллу к жизни, то мы его обязательно найдём. Вместе.

Леон долго смотрел на меня. Злость в его глазах медленно уступала место чему-то другому — не радости, до радости было далеко. Скорее облегчению человека, который боялся остаться один в своей борьбе и вдруг понял, что не остался.

— Ты обещаешь? — тихо спросил он. Тем же голосом, что и в лесу, когда он спрашивал, вернутся ли они за Изабеллой.

— Обещаю, — сказал я и на этот раз не соврал.

Мы поехали дальше. Леон по-прежнему молчал, но это было уже другое молчание. Не мёртвая пустота, а тишина человека, который думает о будущем. Пусть о невозможном, пусть о безумном, но всё-таки о будущем.

Ари, ехавшая впереди, чуть обернулась и посмотрела на меня. Она слышала наш разговор и теперь в её глазах читался ехидство: «Что, теперь сам врёшь ему, чтобы он заткнулся и ехал?»

Я покачал головой. Нет, я не врал ему, во всяком случае не знал этого. Ведь если Богиня смогла перенести мою душу из одного мира в другой, то кто я такой, чтобы утверждать, что воскрешение невозможно?

Глава 21

Столица. Кабинет лорда Дрейвена

Огонь в камине догорал. Лорд Дрейвен сидел за массивным дубовым столом, заваленным картами и свитками, и слушал. Напротив него, в кресле для гостей, сидел мужчина.

Мужчина был одет странно. Слишком аккуратно для этих мест — тёмный приталенный камзол без единой складки, белоснежная рубашка с высоким воротником, начищенные до блеска сапоги. Он выглядел так, будто собрался на аудиенцию к королю, а не на ночную встречу в полутёмном кабинете. Ни пылинки, ни пятнышка — словно грязь этого мира его не касалась.

— Они устроили бунт в Тире, — говорил мужчина ровным, лишённым эмоций голосом. — Шут спровоцировал горожан и под прикрытием хаоса вытащил своего спутника из-под стражи. Вашему племяннику не удалось их задержать.

Дрейвен нахмурился:

— Алгор допустил побег?

— Алгор допросил человека, который помогал беглецам в Тире. Бывший военный. Через него Алгор выяснил, что шут ищет наследника.

Лорд медленно откинулся в кресле:

— Наследника…

— И теперь знает где тот прячется, — продолжил мужчина. — Виндхольм. Наследник находится под защитой некого Варуса, бывшего тавернщика из Шерина.

Дрейвен молчал, переваривая услышанное. Его пальцы медленно постукивали по столешнице.

— Этот шут… — начал он.

— Опаснее, чем вы думали, — закончил за него мужчина. — В каждом городе и каждой деревне он оставляет за собой союзников, которые готовы лгать, травить и бунтовать ради него. Он не воин и не маг, но люди идут за ним добровольно. Таких следует устранять быстро.

— А что с оборотнем? — спросил Дрейвен, чуть понизив голос. — Алгор справился?

Мужчина еле заметно улыбнулся:

— Моя печать приняла его. Ваш племянник становится сильнее с каждым днём. Он отрубил ей конечности и дождался рассвета, чтобы убить в человеческом обличии. Методично и без колебаний.

— Хорошо, — кивнул Дрейвен, но в его голосе не было ни капли гордости. Скорее удовлетворение мастера, проверяющего работу инструмента.

Гость чуть наклонил голову:

— Хотя… неужели вы думаете, что оборотень действительно сдох после такого?

Дрейвен поднял взгляд:

— Что ты имеешь в виду?

— Оборотни чертовски живучи. Гораздо живучее, чем полагаете вы, люди, — мужчина говорил об этом так, будто обсуждал погоду. — Но это неважно. Сейчас важен наследник.

Повисла тишина. Огонь в камине бросал тени на стены кабинета. Мужчина поднялся с кресла и одёрнул безупречный камзол.

— Мне пора, — сказал он.

Дрейвен кивнул, не поднимая головы, привыкший к подобным визитам. Мужчина сделал шаг назад, и его тело начало терять очертания. Сначала потемнели края — руки, ноги, полы камзола — словно чернила растворялись в воде. Затем он целиком превратился в клуб чёрного дыма, который бесшумно скользнул через комнату и вытек в приоткрытое окно, растворившись в ночном небе.

Дрейвен несколько секунд смотрел на пустое кресло. На подлокотнике, там где лежала рука гостя, осталось еле заметное тёмное пятно, будто кто-то подпалил дерево.

Лорд позвонил в колокольчик и через минуту в кабинет вошёл слуга.

— Свяжитесь с командующим стражи, — сказал Дрейвен, не отрывая взгляда от окна. — Нужно собрать лучших людей и как можно скорее отправить их в Виндхольм.

Слуга поклонился:

— Прикажете сообщить цель?

Дрейвен помолчал и произнёс тихо, почти для себя:

— Кажется, мы нашли наследника.

* * *

День подходил к концу и вместе с ним подходили к концу наши силы и желание продолжать путь.

— Утро вечера мудренее, — заявила Ари, остановив лошадь посреди дороги.

Я чуть не рассмеялся — это были мои слова, и она произнесла их с таким нажимом, будто цитировала древнюю эльфийскую мудрость.

— Я больше не могу, — продолжила она. — Не могу свести ноги, хочу есть, умыться и спать. Мы едем весь день без остановки.

— Нельзя останавливаться, — сухо сказал Леон. — Нужно спешить. Каждый час промедления — это час, который наследник проводит без защиты.

Ари развернулась к нему:

— Мы не поможем наследнику, если свалимся с лошадей от усталости.

— Рыцари не жалуются на усталость, — отрезал он.

— Ты не рыцарь, — привычно напомнила она.

— Буду, — буркнул Леон и пришпорил Ромашку.

Я слушал их перепалку и думал о том, что они действительно поменялись местами. Ещё неделю назад Леон ныл что хочет есть, а Ари холодно говорила что надо двигаться. Теперь же всё стало наоборот. Смерть Изабеллы превратила его в другого человека — жёсткого, целеустремлённого, почти одержимого. И я не был уверен, что этот новый Леон мне нравится больше прежнего.

— Леон, если ты умрёшь от голода, то кто спасёт Изабеллу? — спросил я.

Он осёкся. Слова подействовали мгновенно — он натянул поводья и Ромашка послушно остановилась. Впрочем, она и сама уже замедлялась, потому что справа от дороги журчал ручей, а Ромашка и ручей — это как Леон и эль: разлука невозможна.

— Нет, нет, даже не думай, — начал Леон,