была маленькой. — Она качает головой, и на ее губах играет слабая улыбка.

Я ухмыляюсь при этом воспоминании. Она права. Мой отец может быть пугающим, когда дело касается бизнеса, — бескомпромиссным и беспощадным. Но на этот раз у меня припрятан туз в рукаве.

— Не волнуйся. Сегодня все будет по-другому, — заверяю я ее, попивая виски.

— Как? — скептически спрашивает она.

— Ты когда-нибудь слышала поговорку: «На каждого монстра найдется свой монстр»? — я усмехаюсь, наблюдая, как на ее лице отражается недоумение.

— О чем ты говоришь? — В этот момент в дверь кабинета стучат, и моя ухмылка становится шире.

— Смотри и учись, — говорю я ей, затем громко произношу: — Войдите.

Дверь распахивается, и энергия в комнате мгновенно меняется, когда входит Джози с той уверенностью, которая присуща только ей. Ее походка целеустремленна, а когда она замечает меня, ее лицо озаряется тем теплым, нежным взглядом, который она всегда бережет только для меня.

В Джози есть что-то особенное, всегда было. Отношения между ней и моими родителями… сложные. Моя мама всегда ее ненавидела, и я до сих пор не могу понять почему. Не то чтобы Джози и мой отец много общались. Единственный раз, когда они находятся в одной комнате, — это когда дело касается меня или Пэй. В такие моменты они ведут себя скорее как сородители, но в остальном между ними почти нет взаимодействия.

И все же за эти годы я кое-что заметил: если я чего-то хотел, а отец был категорически против, или если мама с папой делали что-то, что мне не нравилось, когда я был младше, мне нужно было лишь упомянуть об этом Джози. И, как по волшебству, на следующий день отец извинялся или менял свою позицию. Дело в том, что мой отец не извиняется. Никогда. Но Джози обладает какой-то странной властью над ним, с которой не может сравниться даже моя мать.

— Привет, Кинг, — здоровается Джози, заключая меня в объятия.

Она кажется такой маленькой сейчас. Помню, как в десять лет она была выше меня, — это был последний раз, когда она возвышалась надо мной.

— Привет, Мам, спасибо, что пришла.

— Я же говорила тебе: когда бы я ни понадобилась, — говорит она, целуя меня в щеку. Она отстраняется и делает шаг к Эмме. — Привет, милая. Посмотри на себя, такая красавица, вылитая мама. — Они обнимаются, и я вижу, как Эмма немного расслабляется под ее теплом.

— Спасибо, Джози, — тихо говорит Эмма.

Не успевает она добавить что-то еще, как дверь распахивается — конечно же, мой отец не стучит. Он замирает, увидев Джози, явно застигнутый врасплох, и его челюсти сжимаются так, как это обычно пугало меня в детстве.

— Я думал, это деловая встреча? — спрашивает он, все еще стоя у двери, засунув руки в карманы и пытаясь выглядеть небрежно. Краем глаза я замечаю, как Джози небрежно подходит к бару и наливает себе выпить.

— Так и есть, — говорю я, копируя его позу, тоже с руками в карманах.

— Тогда почему здесь наша управляющая домом?

Он не может скрыть раздражения, но прежде, чем я успеваю ответить, Джози с грохотом ставит бутылку виски на стол. Не настолько сильно, чтобы разбить, но достаточно, чтобы привлечь внимание. Она поворачивается, встречаясь взглядом с моим отцом.

— Аттикус, присядь, — требует она, ее голос звучит холодно и твердо.

Они стоят, застыв в немом противостоянии, и именно в этот момент я замечаю нечто. Впервые в жизни — может, потому что раньше я был слишком мал, или они просто слишком хорошо это скрывали — напряжение между ними настолько густое, что воздух буквально гудит. Блять. Какого черта происходит?

Отец садится на диван, не отводя от нее глаз. Джози делает то же самое, садясь прямо напротив него. То, как он смотрит на нее… это взгляд, каким я смотрю на Инес. Я никогда не видел, чтобы он так смотрел на мою маму. Шок настолько силен, что мне требуется время, чтобы осознать: я единственный, кто все еще стоит. Я закрываю рот и сажусь рядом с Джози.

— Я слушаю, — наконец произносит отец, переводя взгляд с Джози на меня.

Я заставляю себя сосредоточиться.

— Я не могу жениться на Эмме, — говорю я, и мое сердце колотится в груди. — Я люблю Инес.

Последовавшая тишина густа и заряжена напряжением. Отец молчит, изучая меня с той же спокойной интенсивностью, которая подвластна только ему — выверенной, расчетливой, непроницаемой.

Наконец он говорит.

— Мы уже обсуждали это. Ты знаешь свои варианты. Ты получишь титул операционного директора только в том случае, если женишься на Эмме. Ты знал это последние два года, поэтому я не понимаю, зачем ты поставил себя в положение, когда влюбился в другую женщину. Но это не моя проблема. Так что, если мы закончили… — Он собирается встать.

Я стискиваю зубы так сильно, что удивительно, как они не треснули. Я бросаю взгляд на Джози, и на долю секунды снова чувствую себя ребенком, жалующимся матери на несправедливость отца. Но у меня нет другого выбора.

Джози ободряюще кивает мне, и этого достаточно.

Я выпрямляюсь, поднимаю подбородок.

— Я не закончил.

Мой голос звучит именно так, как я хочу — властно. Это останавливает моего отца. Он хмурится, его выражение лица нечитаемо, но я не колеблюсь.

— Эта компания моя настолько же, насколько и твоя. Я знаю ее вдоль и поперек. Если ты думаешь, что я не готов уйти и построить что-то свое, ты глубоко ошибаешься. И поверь мне, большинство, если не все, наши клиенты пойдут за мной. Так что, когда я говорю тебе, что Инес — единственная женщина, на которой я когда-либо женюсь, я бы на твоем месте сел и слушал. Потому что ты не можешь позволить себе иметь меня в качестве конкурента.

Отчасти я блефую. Но большая часть меня бросает ему вызов — проверить, на что я способен. Я уйду прямо сейчас, если придется.

Я вижу тот самый момент, когда отец сменяет шок на гордость, а затем на ярость — его лицо напрягается, челюсти сжимаются. Это как смотреть в зеркало. Он делает шаг ко мне, медленно и решительно, но как только он собирается нарушить мое личное пространство, Джози встает, между нами, скрестив руки.

— Достаточно, — холодно говорит она.

Гнев отца мгновенно испаряется. Он ухмыляется, полностью переключая внимание.

— Так вот почему ты здесь? — спрашивает он Джози, как будто мы с Эммой исчезли из комнаты.

— Я здесь, чтобы убедиться, что ты не запугиваешь его, заставляя делать то, чего он не хочет.

Мой