не моложе. Она великолепна и улыбается мне с искренней добротой. Я улыбаюсь в ответ.

— Инес, это Эмма. Она подруга семьи. Эмма, это моя девушка, Инес.

Я протягиваю ей руку, и она тепло пожимает ее.

— Приятно познакомиться, — говорю я с улыбкой.

— Мне тоже приятно. — Ее голос сладкий, почти ангельский.

— Что ж, не буду мешать твоей встрече. Кинг, напишу тебе, — говорю я, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

Но когда я отхожу, не могу удержаться и оглядываюсь на них.

Офис Кинга окружен прозрачным стеклом, которое, как он мне показывал, можно сделать матовым для конфиденциальности. Сейчас оно прозрачное, и я вижу, как он притягивает ее в теплое, знакомое объятие, его рука лежит на пояснице.

Я никогда не была ревнивой, я всегда гордилась тем, что я более рассудительна. И, ну, будем честны, Кинг — мой первый парень, так что мне никогда особо не приходилось ревновать. Но то, как она улыбается ему, та легкость, с которой они так близки, заставляет мою кожу покрыться мурашками.

Я хмурюсь еще сильнее, когда Кинг нажимает кнопку на пульте, и стекло мгновенно становится матовым. Может, это говорит моя ревность, но я не могу отделаться от ощущения, что что-то здесь не так! Или я просто накручиваю себя?

— Ладно, что происходит? — спрашивает Меган.

Мы сейчас в гостиной дома Джастина, только что вернулись с маникюра перед завтрашней вечеринкой в честь Нового года. Меган ест самую странную еду, которую я когда-либо видела: бутерброд с арахисовым маслом и джемом, макая его в рассол от соленых огурцов. Да, эта психопатка макает бутерброд в рассол, прежде чем съесть. Клянусь, каждый раз, когда она это делает, меня немного тошнит.

— Ничего, я в порядке. — Я пожимаю плечами, глядя в окно на Джастина и Бо, играющих в снежки. Это очень мило; они оба покрыты снегом.

— Ты забываешь, что я знаю тебя. Ты была тихой весь день. Серьезно, Инес, что не так? — спрашивает она.

Я смотрю на нее, мгновенно жалея об этом, так как она откусывает еще кусок своего размокшего бутерброда и запивает глотком рассола. Фу.

— Может, дело в том, что ты ешь, Мэг. Может, поэтому я молчу. Серьезно, это отвратительно.

— Эй, не критикуй, пока не попробуешь! Это фантастика. Я могла бы съесть еще десять таких, и я не преувеличиваю. Я бы дала тебе попробовать, но не хочу делиться. Прости. — Она облизывает пальцы, ухмыляясь.

— Ой, как жаль, я так хотела попробовать, — отвечаю я с сарказмом.

Она закатывает глаза.

— Как хочешь, ворчунья. В общем, что случилось? Это Кингсли? Вы поссорились?

— Нет, у нас было довольно идеальное утро.

— Но?

— Я бы не сказала, что случилось что-то плохое… просто… я слишком остро реагирую, вижу то, чего нет, — объясняю я, и она хмурится.

— Как насчет того, чтобы я была судьей, остро ты реагируешь или нет?

Я понятия не имею, где сейчас Кинг. Он должен был заехать за мной на ужин, но я ничего от него не слышала. Я не хочу звонить и выглядеть, не знаю, отчаянной. Думаю, я просто слишком много всего надумываю. Обычно я вполне уверена в наших отношениях.

— Когда я уходила из офиса Кинга, он представил меня этой потрясающей девушке, с которой у него должна была быть встреча. Когда я уходила, он… обнимал ее, и они казались такими близкими друг с другом… — я вздыхаю, проводя руками по лицу. — Думаю, я просто чувствую себя немного неуверенно, хотя у меня нет причин для этого. Кинг никогда не давал мне повода чувствовать себя неуверенно… Скажи мне, что я сумасшедшая, Мэг.

— О, детка, ты не сумасшедшая. Совсем нет. Ты чувствуешь себя немного неуверенно, большинство из нас чувствует это время от времени. Что тебе нужно сделать, так это поговорить со своим мужчиной. Расскажи ему, что ты чувствуешь, — говорит она, но я сразу начинаю качать головой.

— Нет, это лишнее. Незачем превращать пустяк в проблему. Я в порядке, — уверяю я ее.

Я в порядке.

Все хорошо.

Все просто замечательно.

29. Кингсли

Это совет директоров или мыльная опера?

— Она действительно красивая, Кингсли. Вы двое хорошо смотритесь вместе. Я рада за тебя, — мягко говорит Эмма, когда я протягиваю ей бутылку воды.

— Спасибо. — Я тяжело выдыхаю, опускаясь на диван напротив нее. — Будем надеяться, что эта встреча пройдет хорошо, иначе у меня может не остаться девушки.

Эмма хмурится, делая глоток воды.

— Ты не рассказал ей о договоренности?

— Я надеялся, что мне не придется говорить ей об этом, пока я не придумаю решение получше. Вся эта ситуация просто абсурдна, — бормочу я, и взгляд Эммы становится печальным. На секунду я чувствую себя последним мерзавцем. — Прости. Я знаю, что это непросто ни для тебя, ни для твоего отца.

— Все нормально, — говорит она, хотя в ее голосе сквозит грусть. — Поверь, я тоже не хочу этого брака. Ты мне как двоюродный брат. — Она морщит нос, и ее попытка разрядить обстановку заставляет меня усмехнуться.

Отец Эммы, мистер Уитмор, сейчас в больнице, борется с раком. Его состояние ухудшилось, и время больше не на нашей стороне. Он всегда был одним из ближайших друзей моего отца, деловым союзником и человеком, который, когда я рос, казался мне непобедимым. Теперь же, наблюдая, как он приближается к концу, я понимаю, что все стало еще сложнее.

— Как он? — спрашиваю я, нарушая тишину, которая воцарилась, между нами.

Эмма некоторое время молчит, глядя в пол, погруженная в свои мысли. Наконец, она качает головой, и в ее глазах блестят невыплаканные слезы.

— Врачи дали ему полгода, — едва слышно шепчет она.

Я встаю с дивана, беру со стола коробку с салфетками и протягиваю ей, прежде чем сесть рядом. Осторожно притянув ее к себе, я крепко обнимаю ее.

— Мне так жаль, Эмма.

Она вытирает слезы, пытаясь взять себя в руки.

— Я в порядке, — бормочет она, прочищая горло. — Просто мне бы хотелось, чтобы мне не пришлось проходить через все это только ради получения компании. Хотелось бы, чтобы она уже была моей.

— Она и так твоя, — твердо говорю я, отпуская ее и наливая себе стакан виски. — И поверь, мой план сработает. Просто делай, как я скажу.

Эмма тихо смеется, хотя в ее глазах сомнение.

— Сомневаюсь. Дядя Аттикус безжалостен. Помнишь, как два года назад мы пытались сказать «нет»? Он даже слова нам вставить не дал. Я до смерти боюсь его. А ведь подумать только, он играл со мной в принцесс, когда я