— Сначала было трудно, и я скучаю по дому, но моя семья старается возвращаться туда на каникулы, когда есть возможность, — говорю я, пока рука Кингсли нежно поглаживает мое бедро, давая понять, что он рядом.

— Откуда именно из Франции ты родом? — спрашивает Пейсли.

Я улыбаюсь.

— Из Марселя.

— Мы часто ездили в Марсель, когда были детьми. Мне всегда там нравилось, — говорит Пейсли. Я определенно тосковала по дому.

— Это прекрасный город, — говорю я, и мы переходим к непринужденной беседе, в которой даже Кингсли изредка принимает участие. Единственная, кто молчит, — это его мать, но я не против. Остальные члены семьи кажутся милыми, так что я начинаю расслабляться. До тех пор, пока не подают основное блюдо: говяжью вырезку с соусом из красного вина.

Все идет так хорошо, но вдруг мама Кингсли произносит:

— Не верится, что ты привел в мой дом одну из тех многочисленных девиц, с которыми спишь.

Хотя она попыталась изобразить это как бормотание, было ясно, что она хотела, чтобы я это услышала.

В столовой воцаряется неловкое молчание. Кингсли рядом со мной каменеет, и я чувствую, как от него исходит напряжение. Я глубоко вдыхаю, осторожно откладываю вилку, отказываясь давать его матери ту реакцию, которой она явно добивается.

Кингсли встает, вероятно, намереваясь противостоять матери, но прежде, чем он успевает заговорить, его отец вмешивается.

— Довольно. Это было совершенно неуместно.

Твердость в голосе Аттикуса застает меня врасплох. Я не ожидала, что он встанет на мою защиту, и, судя по выражению лица Кингсли, он тоже.

— Что? Я просто считаю, что это неуважительно по отношению к его…

— Спасибо за ужин. Было приятно увидеться, мам, — холодно перебил Кингсли и потянулся за моей рукой.

— О, не уходи, — умоляет бабушка Кингсли, и я чувствую укол вины.

Кингсли наклоняется и целует ее в макушку.

— Не волнуйся, бабушка. Я не уезжаю из Канады. Я найду время заехать к тебе завтра, как тебе такая идея? — Его тон смягчается, когда он говорит с ней, на мгновение заставляя меня забыть о своем гневе.

— Звучит хорошо, мой мальчик. Ты позаботься о ней, хорошо? — Она тепло улыбается мне, и я отвечаю тем же, мое сердце переполняется от ее доброты.

— Я так и планирую. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — говорит она ему, и я быстро обнимаю ее, прежде чем Кингсли ведет меня к двери.

— Сын, — зовет его отец.

— Увидимся на работе завтра, — отвечает Кингсли, целует Пейсли в макушку и выводит меня из комнаты.

Как только мы оказываемся снаружи, подальше от чужих глаз, Кингсли поворачивается и целует меня — глубоко, страстно, оставляя без дыхания. Это тот поцелуй, от которого мир исчезает, хотя бы на мгновение. Когда он отстраняется, он вглядывается в мои глаза.

— Ты в порядке?

В порядке ли я?

— После такого поцелуя — как можно быть иначе? Ты сам как?

— Мне нужно что-нибудь ударить, — бормочет он, сжимая челюсти, и ведет меня по коридору.

Мы доходим до двери, и когда он открывает ее, обнаруживается огромный гараж, полный машин. Без колебаний он хватает две куртки, висящие на крючке, и набрасывает одну мне на плечи. Мне все равно, чья она, она пахнет им, и это все, что имеет значение.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, когда он хватает случайный ключ и открывает ближайшую машину — черный внедорожник.

Он открыл пассажирскую дверь и помог мне сесть, его движения были пугающе спокойными.

— К Джастину, — говорит он, захлопывая дверь, обходит машину и садится на водительское место. Заводит двигатель, и низкий гул заполняет гараж.

— Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься бить Джастина, — в шутку говорю я, нервно глядя на него.

Он бросил на меня взгляд и усмехнулся:

— Ты милая, — говорит он, переключая передачу и выезжая из гаража.

— Подожди, мне нужно забрать Бо, — говорю я ему.

— О нем заботятся, обещаю, — говорит он мне, но для меня этого недостаточно.

— Нет, мне некомфортно оставлять его здесь одного с незнакомыми людьми.

Он немного смягчается.

— Я попрошу кого-нибудь привезти его, устроит?

— Спасибо, — говорю я, и он сжимает мою руку.

Когда мы уезжаем, я все еще чувствую напряжение в воздухе, но ощущение его руки на моей удерживает меня.

— Вот стерва! — практически кричит Меган, ее голос полон гнева.

Мы в доме Джастина, и когда я спросила Кинга ранее, планирует ли он ударить Джастина, клянусь, я шутила. И все же мы здесь, в подвале, который был превращен в боксерский зал.

Дом Джастина впечатляет, может быть, не такой грандиозный, как поместье Эшфордов, но определенно на уровне. У них здесь есть полноценный боксерский ринг, где Джастин и Кингсли дерутся, как будто они в подпольном бойцовском клубе. Я знаю, что у Джастина есть тренажерный зал в Бостоне, я даже была там несколько раз, но я никогда не видела, чтобы они спарринговали так.

Они жестоки друг с другом, но избегают ударов в лицо, потому что у Кинга завтра встречи, и когда Джастин в шутку назвал его «высокомерным», Кинг ответил ударом в живот такой силы, что мы с Меган ахнули. Но Джастин не сдался, он ответил ударом вдвое сильнее, и я уверена, что к концу этого дня Кингсли будет весь в синяках. Я не могла больше смотреть, поэтому повернулась к Меган и рассказала ей об ужине, пытаясь отвлечься.

Через несколько минут после того, как мы прибыли сюда, кто-то привез Бо. Как только я взяла его на руки, волна комфорта накрыла меня. Есть что-то заземляющее в его мягком мехе и виляющем хвосте. Теперь он счастливо бегает по подвалу, исследуя каждый угол и трогая лапами вещи, которые вызывают его любопытство.

Я возвращаю свое внимание к Меган, которая все еще выглядит такой же злой.

— Я просто не могу поверить в ее наглость! — восклицает она, ее голос эхом разносится по просторному подвалу.

— Все в порядке, — сказала я, сохраняя спокойствие, хотя слова матери Кинга все еще жгли внутри. — Она ждет моей реакции, но я ей ее не дам.

— И все же, пошла она, — огрызнулась Меган. — Ты не заслуживаешь такого отношения.

Ее преданность заставляет меня улыбнуться, несмотря на ситуацию. Меган всегда была яростно защищающей, и видеть ее такой возмущенной от моего имени заставляет меня чувствовать себя любимой. На заднем плане Джастин и Кинг все еще спаррингуют на боксерском ринге, обмениваясь ударами с такой интенсивностью, что я морщусь при каждом попадании.

Хотя я расстроена поведением мамы Кингсли, я решила