присутствие подавляет и дурманит одновременно. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, тихо стону и пытаюсь перехватить контроль. Знаю, он ненавидит, когда я так делаю, когда бросаю вызов его власти. Он никогда не позволяет мне этого. Как только я собираюсь углубить поцелуй, его рука обхватывает мою шею — не больно, но властно — и отталкивает назад. Я протестующе скулю, но он быстро дает понять, кто здесь главный.

— Тебе нужно отдохнуть, papillon. Ужин через… — он бросает взгляд на часы, — четыре часа.

— Но я не устала… мне нужно… — мои слова срываются, когда его хватка на моей шее усиливается, заставляя пробежать мурашки по спине. Ну вот и взяла контроль.

— Ты не спала в самолете и задремала в машине. Это значит, что тебе нужно отдохнуть, хотя бы час, бабочка, — говорит он. Его голос нежен, но не оставляет места для споров.

Я закатываю глаза, раздраженная его чрезмерной заботой.

— Я сказала…

Мои слова обрываются, когда его глаза опасно сужаются. Тот самый взгляд — напряженный, пугающий, но чертовски сексуальный — пронзает меня насквозь. Он сжимает ладонь сильнее, притягивая меня ближе.

— Если только это не твой способ выпросить наказание, которое я с радостью предоставлю, я предлагаю тебе перестать быть дерзкой и прилечь, — предупреждает он, и от его тона внутри меня пробегает волна страха и несомненного возбуждения.

Я сдерживаю желание снова закатить глаза, вместо этого прикусываю губу.

— Да, Кинг, — говорю я, мой голос звучит тихо, но послушно.

— Хорошая девочка, — бормочет он, наклоняясь для глубокого поцелуя, его губы заявляют права на мои с такой страстью, что перехватывает дыхание.

Когда он наконец отстраняется, то нежно укладывает меня на кровать, укрывая с такой нежностью, которая резко контрастирует с властностью в его голосе. Через мгновение Бо приходит и сворачивается рядом, и вскоре я засыпаю.

26. Кингсли

Открой рот шире и расслабься

Как только Инес и Бо устраиваются в постели, она почти мгновенно засыпает — вот тебе и «я не устала». Я направляюсь в свой рабочий кабинет, где проверяю уровень глюкозы Инес на телефоне. Показатели в норме, слегка повышены, но я прослежу, чтобы ее ужин был без углеводов.

Моя любовь к Инес растет с каждым днем. Я бы женился на ней хоть сейчас, если бы она позволила, но понимаю, что учеба для нее в приоритете. Она ясно дала понять: дети и брак — не в ближайшем будущем, и я уважаю ее решение. Я человек терпеливый. Через час, разобравшись с почтой, я получаю звонок, которого ожидал. Он просто не может удержаться.

— Сын, — раздается голос отца, как только я отвечаю.

Раньше мы были близки. Во многом остаемся такими и сейчас, но один вопрос вбил, между нами, клин — его настойчивое желание, чтобы я женился на дочери его друга. Он не просто предлагает, он использует компанию, в которую я вложил душу, как рычаг давления. В детстве он был моим примером для подражания, научил отличать добро от зла и делился своим опытом в бизнесе. Мы были одной командой, и я глубоко уважал его. Но все изменилось, когда он ясно дал понять, что мое будущее в компании «EcoTech Innovations» возможно только при определенных условиях. Теперь наши отношения больше напоминают деловую сделку, чем связь отца с сыном. У него в руках ключи от всего, чего я добился, и, хотя я уважаю его, трудно не злиться, когда ставки настолько личные.

— Отец, — сухо отвечаю я, возвращаясь к письмам.

— Полагаю, ты заглянешь в офис, раз уж вернулся домой? — Это звучит как вопрос, но на деле — приказ.

Я не люблю, когда мне указывают, что делать. Я сжимаю зубы. Меня не было в Канаде два года, а значит, я не переступал порог нашей штаб-квартиры, к большому недовольству совета директоров. Несмотря на то, что формально я был студентом, по соглашению я должен был приезжать не реже двух раз в год.

— Ты мог бы спросить меня об этом за ужином через пару часов, — отвечаю я.

— Зачем ждать, если я могу спросить сейчас? Слышал, ты привез домой девушку. — Вот оно, истинная причина его звонка. — Сын, я надеюсь…

— Завтра я буду в офисе, — перебиваю я его. Но он, как собака, вцепившаяся в кость, не намерен отступать.

— Это серьезно? Ты ведь впервые представляешь девушку своей бабушке. — Я предвидел этот вопрос. Бабушка значит для меня весь мир, и я никогда не привез бы знакомиться с ней ту, с которой не вижу будущего. Но Инес — другое дело; Инес — это мое будущее.

— Слушай, отец, у меня еще встреча, — вру я, чтобы закончить разговор. — Увидимся за ужином.

— Сын? — окликает он меня, прежде чем я успеваю повесить трубку. Поняв, что ответа не будет, он добавляет: — Хорошо, что ты дома. — И, не давая мне ответить, отключается. Ему всегда нужно оставить последнее слово за собой.

— Блять, — бормочу я. Вечер обещает быть драматичным.

Решив, что с работой на сегодня хватит, возвращаюсь в комнату. Инес и Бо все еще спят. Не желая ее будить, иду в ванную принять быстрый душ. Через несколько минут входит Инес — абсолютно голая и сногсшибательная.

— Не против, если присоединюсь? — спрашивает она тем самым бархатным голосом, от которого я теряю голову.

— Пристрели меня в тот день, когда я скажу на это «нет».

— Но мне нравится твое лицо, — шепчет она, заходя в душ, ее голос звучит как соблазн.

Я притягиваю ее к себе и впиваюсь в губы страстным поцелуем, от которого она тает в моих руках.

— Где Бо? — шепчу я, не отрываясь от ее губ.

— Твоя сестра попросила выгулять его, и я разрешила, — объясняет она, прежде чем смело обхватить ладонью мой пульсирующий член. От ее прикосновения я резко вдыхаю.

— Инес, — предупреждаю я, мой голос напряжен от интенсивности желания. С той ночи, когда я использовал ремень, она стала смелее, и я определенно не жалуюсь.

С озорным блеском в глазах она последний раз сжимает мой член, прежде чем встать на цыпочки. Ее губы касаются моего плеча, и она кусает достаточно сильно, чтобы оставить след. Мое тело реагирует инстинктивно, зная, чего она хочет. Я со стоном сжимаю ее шею, прилагая ровно столько давления, чтобы она вздрогнула.

— Бабочка, — снова предупреждаю я, притягивая ее ближе, пока наши рты не соприкасаются. Она смотрит на меня с притворной невинностью, которая только усиливает мое желание.

— Я ничего не делаю, Кинг, — надувает она губы, ее выражение — идеальная