смесь дерзости и соблазна. Желание трахнуть ее становится непреодолимым.

— На колени. — приказываю я, отпуская ее шею.

Она улыбается и грациозно опускается на колени под потоками воды, а я подстраиваюсь так, чтобы прикрыть ее от душа. Мой член такой твердый, что это почти болезненно.

— Открой рот и высунь язык.

Она подчиняется мгновенно, и наблюдение за ее послушанием разжигает мой голод еще сильнее.

— Лижи, — требую я.

Она тянется, чтобы взять мой член, но я хватаю ее за руки и прижимаю их над головой к стене душа.

— Маленьким шлюшкам не нужны руки. А теперь лижи. — Я вижу, как она пытается сдержать улыбку, но та все равно прорывается.

Высунув язык, она старается изо всех сил. Я стону.

— Хорошая девочка.

Наслаждаясь похвалой, Инес лижет меня снова и снова, будто я ее любимый леденец.

— Соси, — приказываю я, и она делает это без колебаний. — Черт, — стону я, наслаждаясь тем, как ее язык скользит вверх и вниз по моему члену.

Я отпускаю ее руки и обхватываю ладонями ее голову.

— Если станет слишком, ущипни меня, поняла? — Она быстро кивает.

Я ругаюсь сквозь зубы, наслаждаясь тем, как идеально она подчиняется мне. Я начинаю медленно трахать ее рот.

— Открой рот шире и расслабься, — предупреждаю я, прежде чем глубже войти ей в горло. — Вот так, — хриплю я. Обожаю, что у нее нет рвотного рефлекса. — Прими все, Королева.

Я трахаю ее рот яростно, ударяясь о заднюю стенку горла снова и снова.

— Черт, ты нереальна! — рычу я, когда она сглатывает вокруг моей головки. — Не своди с меня глаз, бабочка, смотри на меня, пока я трахаю твое горло., — требую я, мой голос становится прерывистее. Я на грани, но не хочу кончать ей в рот.

Я выскальзываю из ее рта, мой член блестит от ее слюны. Она смотрит на меня снизу вверх, губы распухшие, глаза затуманены похотью, и этого достаточно, чтобы я почти потерял контроль. Схватив ее за руку, я помогаю ей встать. Я прижимаю ее к стене, поднимаю одну ее ногу на свое предплечье и впиваюсь губами в ее губы. Поцелуй грубый и отчаянный, когда я пристраиваюсь к ее киске.

Одним мощным толчком я оказываюсь глубоко внутри нее, и она всхлипывает мне в рот, ее ногти впиваются в мои плечи, когда она цепляется за меня. Жар, влажность — это слишком много. Я начинаю двигаться, каждый толчок глубже и интенсивнее предыдущего, и она отвечает мне толчок за толчок, ее дыхание сбивается с каждым движением.

— Кинг… я кончаю…

— Кончай для меня, Инес, — рычу я ей на ухо и чувствую, как ее тело напрягается — явный признак приближающегося оргазма. Я не сбавляю темп, не замедляюсь, доводя ее до края каждым мощным ударом, пока она не начинает дрожать в моих руках, выкрикивая мое имя, когда кончает.

Это слишком для меня. Ее тугие, сжимающиеся стенки выжимают меня, и через несколько финальных толчков я тоже кончаю, изливая все, что у меня есть, внутрь нее.

Инес

— Я думала, мы будем ужинать здесь? — спрашиваю я, когда он выбирает одно из моих вечерних платьев.

После душа он оделся, пока я не спеша наносила лосьон и укладывала волосы. Он обещал одеть меня сам, и эта мысль заставила меня улыбнуться: ему нравится заботиться обо мне, а я обожаю это позволять.

— Ужинать мы будем здесь, но трапеза у Эшфордов — это всегда официальное мероприятие, — говорит он, нежно помогая мне надеть кружевные черные стринги. То, как движутся его руки — уверенно, но бережно, — заставляет меня чувствовать себя уязвимой, не только физически, но и эмоционально.

Я напрягаюсь, пытаясь скрыть нервозность, но он, конечно, это чувствует.

— Тебе не нужно нервничать, — успокаивает он меня мягким голосом, застегивая лифчик. — Есть только три человека, чье мнение для меня имеет значение. Один уже любит тебя, и я уверен, что другие два тоже полюбят.

— Твои родители? — спрашиваю я.

— Нет, моя бабушка и наша управляющая домом, — отвечает он с легкой, озорной улыбкой.

— Управляющая? — переспрашиваю я в замешательстве.

— Ну да… на самом деле она мне скорее как мать. Ее зовут Жозефина, но зови ее Джози. Она следит за домом, персоналом, садовниками — всем этим, — и практически вырастила нас с сестрой. Даже научила нас самих готовить и убираться, — объясняет он, беря платье, чтобы помочь мне его надеть.

Есть что-то глубоко интимное в том, как он поправляет ткань на моих плечах, словно наводит последние штрихи на чем-то драгоценном. Он опускается на колени, чтобы помочь мне с туфлями, и даже на каблуках я чувствую себя маленькой рядом с ним.

— Я знаю, она тебя полюбит. — Он смотрит на меня с такой интенсивностью, что сердце пропускает удар. — Боже, ты прекрасна, — шепчет он и тянется за поцелуем. Я таю, напряжение отступает. — Готова?

— Я думала, у нас еще есть время, — говорю я, взглянув на часы.

— Есть, но сначала мы навестим Джози, — говорит он, открывая дверь и направляя меня по дому, мягко придерживая за поясницу.

— Daronne,30 — сияет он, когда мы заходим в кабинет. Женщина перед нами — потрясающая темнокожая красавица.

— Кингсли? О господи, иди сюда! — восклицает Джози, судя по всему, вставая из-за стола.

На вид ей около сорока, и она поистине красива. Одета она в элегантную кремовую блузку без рукавов с высокой горловиной и угольно-серые брюки с завышенной талией. Высокие каблуки удлиняют фигуру, а косы убраны в высокий хвост, придавая ей вид уверенной в себе и ухоженной женщины.

Пока они обнимаются, я осматриваю кабинет.

Кабинет — образец современной роскоши и классической элегантности. В центре доминирует гладкий матово-черный стол, по бокам которого стоят скульптурные кресла, сочетающие комфорт с современным стилем. Полированный мраморный журнальный столик с изогнутым металлическим основанием добавляет динамики и изысканности. Высокие арочные окна заливают пространство естественным светом, отбрасывая тени, которые подчеркивают сложную барочную лепнину на потолке. Здесь есть встроенные полки, подсвеченные встроенными светильниками, с книгами и декором.

Меня поражает, насколько впечатляюще это выглядит, особенно для управляющего домом. Мое внимание переключается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джози шлепает Кинга по затылку. Я широко раскрываю глаза, готовясь к его реакции, но он лишь морщится, потирая место удара.

— Ай! За что?

— Два года, Кинг. Два года! Ты уехал в университет, не звонил, не отвечал на наши звонки и не приезжал домой целых два года? — Ее голос звучит резко, но за этим упреком скрывается искренняя забота. Меня застает врасплох такая близость между ними. Хотя Кинг и