Когда я не отвечаю, просто продолжаю смотреть на его избитый пресс, он зацепляет палец под моим подбородком, приподнимая мое лицо, чтобы встретить его взгляд.

— Papillon? Я в порядке. Мы делаем это с детства. Мы делаем это безопасно, обещаю.

— Знаю, — шепчу я, голос дрожит под тяжестью эмоций, которые я больше не могу сдерживать. — Просто… я так сильно люблю тебя, Кинг. Я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось.

Он полностью замирает, словно время остановилось. Его дыхание перехватывает, тело неподвижно, прежде чем его глаза медленно оживают, как рассвет, пробивающийся сквозь самую темную ночь. Медленная, сияющая улыбка растягивается на его лице, полная безудержной радости, словно он только что услышал самые прекрасные слова на свете.

— Что ты только что сказала? — Его голос хриплый, почти недоверчивый.

Я смеюсь, хотя сердце колотится в груди, обнаженное так, как я никогда никому не позволяла.

— Заткнись, ты и так это знал. — Я слегка толкаю его, стараясь избегать синяков, но он, кажется, едва замечает это.

— Да, но я не думал, что услышу это так скоро. — Он резко выдыхает, как человек, которому дали кислород после удушья. — Черт, Инес, мне нужно услышать, как ты скажешь это снова, может быть, на английском и на французском. — Его руки обхватывают мое лицо, его прикосновения благоговейны, словно я что-то священное, что-то, что он боится потерять.

Я смотрю в его глаза, моя душа разворачивается от того, как он смотрит на меня, будто я — весь его мир.

— Я люблю тебя, Кингсли Эшфорд, — шепчу я, и слова звучат как вечность. — Пожалуйста, не разбей мое сердце.

Его большой палец гладит мою щеку, голос звучит уверенно, как клятва, высеченная в камне.

— Обещаю тебе, Инес, я никогда не разобью твое сердце. Потому что оно принадлежит мне. Точно так же, как я принадлежу тебе.

Затем его губы врезаются в мои — яростные, заявляющие права, отчаянные. Он на вкус как преданность, как томление, как любовь, слишком большая для слов. Я целую его в ответ со всей страстью, будто могу вложить в него каждую унцию любви, каждое невысказанное обещание.

Отстранившись, я прокладываю дорожку из поцелуев вдоль его челюсти, наслаждаясь жесткой щетиной, которая щекочет мои губы, спускаясь к шее, где пульс бешено бьется под моими пальцами. Затем ниже, к синякам на торсе. Я прижимаюсь губами к каждому, как безмолвная клятва, как молитва, поклоняясь каждой ране, словно моя любовь может исцелить их.

— Je t'aime, я люблю тебя, je t'aime... — бормочу я между поцелуями, мой голос едва слышен, полон благоговения. Я хочу, чтобы он почувствовал это, чтобы это впиталось в него до самых костей, чтобы он знал: его любят — глубоко, полностью, безоговорочно.

Его дыхание сбивается. Пальцы зарываются в мои волосы, мягко притягивая меня ближе, пока наши лбы не соприкасаются. В его глазах горит что-то первобытное, необузданное.

— Je ne pense pas que tu réalises à quel point tu me possèdes, Inès.31

Его ладони медленно скользят по моей спине, прижимая меня к себе так, будто я — самое драгоценное, что есть в его мире. Его голос звучит низко и хрипловато от переполняющих чувств, а акцент ложится на слова мягким шелком.

— Ты — мое дыхание, моя лихорадка, мой огонь. — Его голос хриплый, незащищенный. — Без тебя я — лишь тень, человек, потерянный в бесцветном мире. Но с тобой, моя любовь, я цел.

Его большой палец касается моих губ, его взгляд смягчается, становится нежным.

— Знаешь, почему я называю тебя Королевой?

Я смотрю на него снизу вверх, мои губы изгибаются в маленькой, дразнящей улыбке.

— Потому что твое прозвище — Кинг?

Он усмехается, качая головой.

— Ну да, но дело не только в этом. — Его взгляд становится серьезным, а руки сжимают меня чуть крепче. — Я называю тебя Королевой, потому что ни одно другое слово не способно передать то, кем ты для меня являешься. Ни «принцесса», ни «богиня» — ничто не сравнится с этим. Ты не просто правишь моим сердцем — ты владеешь им. Каждый твой взгляд, каждая улыбка, каждое мгновение, когда ты находишься рядом, лишают меня способности мыслить здраво. Ты входишь в комнату, и весь мир словно меняет свои очертания, подстраиваясь под твое присутствие. Будто сама вселенная знает, кому здесь принадлежит истинная власть.

Его губы касаются моих — шепот поцелуя, но в нем целый мир смысла.

— Mon amour, ma vie, ma Reine… Je suis à toi. Maintenant, demain, pour toujours. 32

Слезы щиплют мои глаза, но я не позволяю им упасть. Вместо этого я целую его — медленно и глубоко, вкладывая в него каждую унцию любви, каждое молчаливое обещание, каждую вечность. И он принимает это все, впитывая меня, будто я — единственное, что держит его в живых.

— Et moi, je suis à toi, — шепчу я против его губ. — Toujours. 33

28. Инес

Рыжеволосая за матовым стеклом

Сегодня понедельник, и, поскольку Кинг работает, он решил взять меня с собой в офис. Я тихо сижу на мягком кожаном диване в углу, наблюдая, как он двигается с тихой властностью. Есть что-то завораживающее в том, как он держится — такой уверенный в себе, такой легко контролирующий ситуацию. Я поражаюсь тому, насколько он взрослый, как естественно для него не только занимать свое пространство, но и, кажется, с легкостью управлять окружающим миром.

За его спиной панорамные окна открывают потрясающий вид на городской горизонт, ставший еще более волшебным из-за густого снега, тихо падающего снаружи, превращающего город в зимнюю сказку.

Офис почти пуст, сегодня день перед кануном Нового года, и в здании тихо, почти по-домашнему. Мы одни в этом огромном, впечатляющем пространстве, и на мгновение кажется, что мы — единственные люди в мире.

Мы здесь уже больше часа, и он не перестает работать. Я рада, что взяла с собой учебники, надеясь, что это займет меня и не даст отвлекать его. Но как бы сильно я ни старалась, мои мысли продолжают блуждать. Сегодня утром, по дороге в офис, он упомянул, что, как только официально станет главным операционным директором, его обязанности значительно возрастут.

Я знала об этом с самого начала, но услышать это вслух ударило по мне сильнее, чем я ожидала. Это может означать, что ему придется вернуться в Канаду, и эта мысль вызывает во мне волну паники. Я не могу просто так собраться и переехать сюда, по крайней мере, не сейчас. Моя семья в