но, похоже, это не так. Он обещал, что вернется вовремя, чтобы вместе со мной подготовиться к вечеру. Сейчас все кажется странным: обычно мы отлично ладим в общении, и эта тишина настораживает.

Поскольку бал проходит с семи до полуночи, мы с Меган начали делать прически и макияж около пяти тридцати. Бо остался с Пэй, которая настояла на том, чтобы провести с ним время, так как она не идет на бал. Бедный Бо, я думаю, она прямо сейчас делает с ним миллион фотографий.

— Он будет здесь. Не волнуйся, — успокаивает меня Меган, пока я постоянно поглядываю на телефон. Мы в доме Джастина, только что закончили макияж.

— Я знаю, но не могу отделаться от ощущения, что что-то пойдет не так, — объясняю я, нервно дергаясь, пока Меган выпрямляет мои волосы. Обычно я ношу кудри, но сегодня решила остановиться на прямых прядях.

— Ничего не случится. Уверена, если ты спросишь его, он скажет тебе правду. Кинг не стал бы тебе лгать, — говорит она, и она права. Но я не уверена, что сегодня лучший вечер для этого разговора.

— Ты права… — соглашаюсь я.

— Конечно, я права. Я всегда права, — говорит Меган, заставляя меня рассмеяться, несмотря на напряжение.

Через несколько минут мы слышим стук в дверь. Сердце пропускает удар: я знаю, что это должен быть Кингсли.

— Войдите, — зовет Меган, и когда Кингсли открывает дверь и входит, я облегченно выдыхаю. Видеть его — как бальзам на душу от моей тревоги, и я с трудом сопротивляюсь желанию немедленно броситься ему на шею.

— Привет.

— Привет, — отвечаю я застенчиво.

— Привет, — передразнивает Меган, и мы оба смотрим на нее. — Что? Я думала, мы все здороваемся.

— Эй, Мэг, Джастин тебя искал, — говорит Кингсли, не сводя с меня глаз.

— Точно! — говорит Меган, подозрительно глядя на Кингсли. — Только не испорти ей макияж, — предупреждает она, грозя ему пальцем, и выходит.

Кингсли поднимает руки в знак капитуляции.

— Постараюсь, — говорит он с усмешкой и запирает за ней дверь.

Сердце колотится, а тело покрывается мурашками, когда он приближается. Он кладет костюм и небольшую сумку, которую я раньше не заметила, и подходит ближе.

— Иди сюда, — мягко требует он, беря меня за руку и притягивая к себе.

Когда наши тела соприкасаются, он берет меня за ягодицы и поднимает. Я инстинктивно обхватываю его ногами и руками, хихикая

— Привет, — повторяю я, когда он утыкается лицом в изгиб моей шеи, глубоко вдыхая.

— Привет. Я скучал, — говорит он, и мне хочется плакать.

Я обнимаю его крепче.

— Я скучала сильнее.

— Знаю, все было странно. Не думай, что я не заметил, но поговорим после этого вечера, хорошо? Что бы ни случилось, я исправлю это, я уже исправляю, — заверяет он, глядя мне в глаза. Я полностью верю, что, если что-то не так, он все уладит, пусть даже я пока не знаю, в чем дело.

Не зная, что еще сказать, я киваю, когда он ставит меня на ноги.

— Ты чертовски красивая, — шепчет он, его пальцы нежно очерчивают мою нижнюю губу. — Черт. — Затем он целует меня, его губы грубо накрывают мои, смазывая блеск.

Я стону в его рот, а он углубляет поцелуй, проникая языком внутрь. Одной рукой он обхватывает мою шею, а другой прижимает к своему твердому телу, чтобы я почувствовала, как сильно он меня хочет.

— Кинг, — выдыхаю я, мой голос срывается от отчаяния. Интенсивность его поцелуя кружит мне голову, и когда он кусает мою нижнюю губу, острое удовольствие заставляет меня простонать.

— Мне кажется, я не трахал тебя неделями, бабочка, — бормочет он, едва отрываясь от моих губ.

— Пожалуйста, пожалуйста, — умоляю я, голос полон желания.

— Черт… детка, не искушай меня. Нам нужно собираться, — говорит он, напоследок целуя меня в губы, прежде чем неохотно отстраниться.

Я надуваюсь, уже чувствуя тяжесть его отсутствия. Как он умудрился превратить меня в эту жаждущую развалину?

— Не дуйся. Всего пара часов, хорошо? — говорит он, поглаживая меня по щеке.

Я киваю, пытаясь сдержать нетерпение.

— У меня кое-что для тебя есть. — Он тянется к маленькой сумке, которую оставил на кровати. — Повернись.

Я подчиняюсь, и через несколько секунд чувствую прохладный металл ожерелья, когда он застегивает его у меня на шее. Мои руки инстинктивно касаются его, не терпится увидеть. Когда я поворачиваюсь к нему лицом, моя улыбка расплывается.

— Можно? — спрашиваю я, мое волнение очевидно.

— Конечно, — отвечает он с улыбкой, и я бегу в ванную. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу бриллиантовое теннисное колье, сверкающее в свете.

— Оно прекрасно, — восклицаю я, любуясь подарком. — Спасибо. — Я поворачиваюсь и страстно целую его.

— Пожалуйста. У меня есть еще один подарок, — говорит он, кладя темную коробочку на столешницу. Мое любопытство растет, когда он открывает ее, обнаруживая серебряную анальную пробку с драгоценным камнем у основания.

— Кинг… — начинаю я, голос дрожит от нервозности.

— Не бойся. Я буду действовать медленно, мне нужно, чтобы ты была готова к вечеру, — заверяет он.

— Подожди, ты планируешь засунуть свою… в мою… — я нервно хихикаю. — Кинг, ты слишком большой. Ты разорвешь меня пополам.

— Обещаю, что не разорву, и когда захочешь остановиться, просто скажи свое стоп-слово, и я остановлюсь, — говорит он. — Ты мне доверяешь?

— Конечно, — отвечаю я без колебаний.

— Хорошая девочка. А теперь опусти трусики до щиколоток и нагнись над стойкой. Держись крепче для меня, Королева, — нежно командует он.

Я сглатываю, но подчиняюсь, чувствуя смесь предвкушения и нервозности.

Я наклоняюсь над стойкой, крепко вцепившись в нее. Прохладный мрамор контрастирует с жаром моей покрасневшей кожи. Мое дыхание учащается, сердце колотится от нервозности и, может быть, капли возбуждения.

Голос Кингсли звучит низким, властным шепотом:

— Хорошая девочка. — Интенсивность его тона посылает дрожь по моему телу, смешиваясь с предвкушением, искрящимся, между нами.

Он моет пробку, прежде чем подойти ко мне сзади.

Его руки теплые, когда они скользят по моим бедрам, медленно раздвигая мои ноги. Я дрожу от его прикосновения, мое тело с готовностью отвечает на каждое его движение.

— Чертовски красивая, — бормочет он, прежде чем достать смазку из маленькой сумки, которую он принес, и обильно покрывает пробку, убеждаясь, что она будет скользить легко. — Расслабься для меня, — мягко говорит он, его дыхание теплое у моего уха. — Обещаю, я буду нежным.

Я киваю, пытаясь выровнять дыхание, пока он приставляет кончик к моему входу. Прохлада металла пугает, посылая разряд тока через все тело. Руки Кингсли тверды и успокаивают, он медленно направляет пробку внутрь, позволяя моему телу приспосабливаться с каждым сантиметром.

— Просто дыши, papillon. Я здесь, —