мило смотрятся вместе? — раздается голос рядом. Я поворачиваюсь и вижу маму Кингсли, ее улыбка ледяная и неискренняя. Сердце колотится, я и так на взводе после увиденной сцены.

— Простите? — удается мне спросить. Мой голос дрожит, несмотря на все попытки держаться стойко.

— О, он тебе не сказал? О, дорогая, это невеста Кингсли, — говорит она снисходительным тоном, отчего я сжимаю кулаки. Ее слова пронзают меня насквозь, но я стараюсь сохранять самообладание. Не может быть, чтобы Кингсли был помолвлен, не сказав мне. — Да, это уже два года. Мы просто ждали, пока Кингсли закончит колледж и вернется домой, чтобы жениться на девушке своей мечты.

Ее слова задевают за живое. Несмотря на мою решимость, часть меня верит ей. Но я не доставлю ей такого удовольствия. Я поворачиваюсь, чтобы противостоять Кингсли, но она хватает меня за руку с такой силой, что остаются синяки.

— Что, ты думаешь, раз он трахает тебя и платит за дорогие платья, то ты достойна моего сына? Нет, ты просто шлюха, золотоискательница, с которой он лишь весело проводит время, прежде чем остепениться с порядочной девушкой, — насмехается она, тыкая меня в грудь. — О, и я бы на твоем месте убралась из моего дома.

Оскорбления бьют больно. Со мной никогда не говорили так жестоко. Ее слова заставляют меня чувствовать себя маленькой и никчемной, и как бы я ни пыталась напомнить себе о своем достоинстве, у меня не получается. Я снова смотрю на Кингсли и рыжую; они действительно выглядят мило вместе.

Я не из тех, кто любит конфликты. Я избегаю агрессии и споров, потому что нахожу их бессмысленными. Обычно я держусь подальше от ругани — Меган и Камиллы справляются с такими вещами, — но откровенное неуважение Эвелин довело меня до предела. Я не могу уйти, не сказав ничего.

—Écoute-moi, espèce de connasse,34 — огрызаюсь я, мой французский — резкий контраст к чопорной атмосфере.

Глаза Эвелин расширяются от шока. Она может быть американкой, но Кингсли говорил мне, что она прожила в Квебеке двадцать три года, так что она все поняла.

— Извини, ты не можешь говорить со мной в таком тоне! — Ее возмущенный вид мог бы быть забавным при других обстоятельствах, но я слишком зла, чтобы находить это смешным.

— Почему нет? Похоже, это подходящее для тебя имя, потому что ты была не чем иным, как стервой, с тех пор как мы встретились. Пусть это будет единственный раз, когда ты позволишь себе так со мной разговаривать или прикасаться ко мне. В следующий раз я засуну свою ногу тебе так глубоко в задницу, что она выбьет из тебя остатки мозгов! Поняла? Espèce d'andouille!35 — выплевываю я, разворачиваюсь и ухожу, прежде чем кто-то сможет увидеть, как я еще больше унижаю себя.

Слезы текут по моему лицу безудержно, когда я убегаю. У меня было дурное предчувствие насчет Кингсли и рыжеволосой, но я пыталась убедить себя в обратном. Теперь реальность неоспорима.

Я вспоминаю, что на мне пальто Кингсли, и подхожу к парковщику. Я достаю карточку, которую он получил, и отдаю ее. Через несколько минут машина подъезжает. Я бросаю пальто на землю и сажусь, уезжая с тяжелым сердцем.

Дороги чистые от снега, но я еду осторожно, вытирая слезы на ходу. Мне нужно уехать от этой боли как можно быстрее. Звонит мой телефон, и я вижу, что это Кингсли. Я игнорирую звонок, хотя знаю, что веду себя по-детски. Я должна поговорить с ним, но боль слишком свежа. Следующим звонит Меган, и я решаю ответить, чтобы сказать ей, что уезжаю сегодня вечером.

— Инес? — раздается разгневанный голос Кингсли, и мое сердце разрывается от его тона. — Почему ты не отвечаешь на мои звонки? И где ты?

— Пошел ты, Кингсли. Тебе больше не нужно беспокоиться о том, где я. Мы закончили, — плачу я, мой голос срывается.

— Про… прости? — Его шок ощутим, и это только укрепляет мою решимость. Я никогда раньше не ругалась при нем — уважение было фундаментом наших отношений. Но он не проявил уважения, скрыв помолвку.

— Ты помолвлен? — требую я, мне нужно знать правду.

На том конце слышится долгий, раздраженный вздох, прежде чем он бормочет:

— Инес…

Неправильный ответ. Я вешаю трубку, прежде чем он успевает договорить. Он говорил, что любит меня и никогда не причинит мне боли. Очевидно, это была ложь.

Я заслуживаю лучшего.

31. Кингсли

Нам никогда не будет конца

— Черт! — ругаюсь я, кипя от разочарования.

Как, блять, я так все испортил? Я должен был сказать ей. Я должен был объяснить. Я был идиотом, думая, что смогу оставить ее здесь и решить свою проблему так, чтобы она об этом не узнала.

— Кингсли? — зовет Меган, ее голос пробивается сквозь хаос моих мыслей.

— Мне нужно ее найти. Нужна машина, — говорю я, врываясь обратно в дом. Когда я найду Инес, клянусь, я прикую ее к себе и никогда больше не отпущу.

— О, Кингсли, вот ты где. Думаю, твой отец готов объявить тебя новым операционным директором EcoTech, — говорит моя мать, потянувшись к моей руке.

Я отдергиваю ее.

— Не сейчас, мам, мне нужно найти Инес, — говорю я, отталкивая ее.

— Только не говори мне, что она все еще здесь. Скажу тебе прямо, Кингсли, она ведет себя очень грубо.

Я замираю и медленно поворачиваюсь к ней, вопросительно приподняв брови.

— Что значит «все еще здесь»? Что ты сделала, мама? — спрашиваю я, уже зная ответ.

— Ну, она видела, как вы миловались с Эммой. И могу сказать, вы отлично смотрелись вместе. Я сказала ей, что вы помолвлены, и что ей не к лицу путаться с мужчинами, которые вот-вот женятся. — Она смеется, словно в этом есть хоть что-то смешное. — А потом она меня оскорбила. Ты можешь в это поверить?

Высокий звон в ушах заглушает все звуки вокруг, становится почти невозможно сосредоточиться на чем-то еще. Я не помню, когда моя мать превратилась в эту горькую, язвительную личность, и долгое время я просто принимал это как должное. По правде говоря, мне было все равно, до сегодняшнего дня. Я никогда не думал, что она зайдет так далеко, что будет обращаться с той, кого я люблю, кого привел в наш дом, с такой жестокостью.

Мои челюсти сжимаются так сильно, что начинают болеть, и я больше не могу смотреть ей в глаза. Я отворачиваюсь, не в силах вынести этого.

— О, дорогой, не надо…

— Я бы на вашем месте этого не