Когда пробка полностью входит, я ахаю, чувствуя смесь наполненности и давления. Рука Кингсли легко ложится на мою поясницу, его прикосновение приземляет меня. Он наклоняется и целует меня в поясницу.

— Хорошая девочка. Ты приняла это идеально. Как ты себя чувствуешь? — Его голос полон заботы и нежности.

— Это… необычно. Но хорошо, — говорю я, делая шаг и чувствуя, как пробка тоже двигается. Вечер обещает быть интересным.

— Идеально, — отвечает он, его улыбка чувствуется в тоне. — Ты выглядишь сногсшибательно. — Он помогает мне встать и нежно поворачивает к себе. Его глаза с восхищением блуждают по мне, прежде чем он страстно целует меня. — Ты захватывающая дух, — говорит Кингсли, его глаза полны любви и желания. — Давай закончим собираться, чтобы мы могли насладиться вечером вместе.

Я киваю, чувствуя прилив нежности. Кингсли быстро принимает душ, пока я надеваю платье. Коричневое шелковое платье идеально облегает мою фигуру, с глубоким вырезом.

Приталенная талия и пышная шелковая органзовая юбка создают драматичный эффект, дополненный кружевным шлейфом и высоким разрезом. Оно кажется смелым и изысканным.

К тому времени, как я заканчиваю, Кингсли выходит из душа и быстро одевается в свой костюм. Между тем, как он застегивает рубашку и поправляет галстук, он ворует поцелуи каждые несколько секунд, заставляя меня смеяться над его нелепостью. Но я люблю это — его игривую, беззаботную сторону, которая всегда проявляется, даже когда он спешит.

Наконец мы спускаемся вниз, чтобы встретить Джастина и Меган. Меган сияет в вечернем платье из шелкового атласа цвета полуночной синевы, с открытыми плечами, изящными кружевными деталями и тонкими пайетками. Джастин и Кингсли выглядят безупречно в своих костюмах-тройках, их галстуки сочетаются с нашими платьями.

Мы все садимся в машину: Кингсли за рулем, Джастин на пассажирском сиденье, мы с Меган сзади. Кингсли ведет одной рукой, а другую изгибает под неудобным углом, чтобы положить на мою ногу. Словно он не может прожить и минуты без близости ко мне, и это заставляет мое сердце трепетать.

Когда мы подъезжаем к месту проведения бала, Джастин и Кингсли выходят и открывают нам двери. Кингсли отдает ключи парковщику и получает карточку, которую кладет в карман пиджака.

— Черт возьми, — говорит Меган, глядя на внушительное сооружение перед нами.

— Ничего себе, — вторю я, беря Кингсли под руку, глядя на величественный замок на холме. Состаренный каменный фасад с башенками и главным входом, обрамленным покрытыми мхом статуями, внушает трепет. Подъездная дорожка уставлена роскошными автомобилями, прибывают элегантные гости.

— Давайте зайдем внутрь, леди, — говорит Джастин, беря Меган за руку. Мороз кусается, снег разбросан по траве, но не на дорожке, возможно, из-за системы подогрева под поверхностью.

Мы без проблем входим в замок. Швейцар узнает Кингсли и с улыбкой пропускает нас. Внутри сводчатый главный зал, украшенный старинными гобеленами, ведет к скрытым комнатам с панорамным видом. Окружающие сады и отражающий ров добавляют замку вневременной привлекательности. Я должна отдать должное маме Кингсли за организацию такого захватывающего мероприятия.

Зал гудит от смешанной толпы. Джастин замечает своих родителей и идет их поприветствовать вместе с Меган. Кингсли кладет руку мне на поясницу, ведя к бару. Он заказывает виски для себя, а я отказываюсь от напитка. Мы направляемся к нашему столу, но он останавливается на полпути.

— Здесь я хочу тебя кое с кем познакомить, — говорит он, ведя меня сквозь толпу.

Мы останавливаемся перед тремя впечатляющими людьми: красивым темнокожий мужчиной с ухоженной бородой, потрясающей блондинкой и мускулистым белым мужчиной на несколько дюймов выше Кингсли. Всем троим, кажется, около тридцати пяти.

— Кингсли, дружище, как ты? Не видел тебя за покером несколько месяцев, — говорит белый мужчина, заключая Кингсли в крепкие объятия.

— Хорошо, но был занят. Обещаю, как только вернусь в Бостон, мы соберемся, — отвечает Кингсли, отвечая на объятия.

— Лучше бы так. Скучаю по тому, как выигрываю все твои деньги, чувак, — говорит темнокожий мужчина, усмехаясь.

— Пошел к черту, ты жульничаешь как одержимый. Парни, это Инес, моя девушка, — представляет меня Кингсли, обнимая за талию. Он владеет крупнейшей архитектурной компанией в Бостоне.

— Здравствуйте, — говорю я, вежливо улыбаясь и пожимая ему руку. Кэлвин тепло улыбается в ответ.

— А это Десмонд, его брат. Владелец, сколько, четырех ресторанов по всей стране? — продолжает Кингсли.

— Тремя, работаю над четвертым, — говорит Десмонд, протягивая руку для рукопожатия, и я пожимаю ее.

— Приятно познакомиться, — говорю я.

— Я вижу, у тебя наконец выросли яйца. Инес, позволь мне сказать тебе кое-что: этот человек болтал о тебе без остановки больше года. Рад, что он наконец набрался смелости сделать что-то с этим, — подмигивает Десмонд, отчего мои щеки краснеют.

— Я тоже, — отвечаю я с застенчивой улыбкой.

— Нам стоит поговорить о том, как сильно вы все любите болтать о моих яйцах; это начинает беспокоить, — говорит Кингсли, заставляя всех рассмеяться.

Женщина рядом с Кэлвином прочищает горло, привлекая внимание.

— О черт, извините за плохие манеры. Кингсли, это Эбигейл, моя невеста, — представляет Кэлвин. Кингсли выглядит на мгновение удивленным, но быстро берет себя в руки, пожимая руку Эбигейл.

— Эбигейл, приятно познакомиться. Это моя девушка, Инес, — говорит Кингсли.

— Очень приятно познакомиться со всеми вами, — мило говорит Эбигейл, пожимая нам руки.

— Нам определенно нужно собраться, как только мы будем в Штатах. Прошу прощения, было приятно видеть вас обоих снова, и Эбигейл, было очень приятно познакомиться, — говорит Кингсли, уводя меня прочь.

Пока мы продолжаем общаться, мои ноги начинают болеть от каблуков, и холод дает о себе знать. Кингсли замечает это и накидывает на меня свой пиджак. Его внимание к моему комфорту — одна из тех вещей, за которые я его люблю. Когда он чувствует, что что-то не так, он делает все возможное, чтобы это исправить.

Через несколько минут я решаю привести себя в порядок в ванной, нужно сходить в туалет. Когда я возвращаюсь, тепло главного зала резко контрастирует с холодком, который осел у меня на душе. Я ищу глазами Кингсли в толпе, и мое сердце падает, когда я замечаю его с той самой рыжеволосой из его офиса. Она выглядит ошеломляюще в своем платье без рукавов.

Я хмурюсь, когда замечаю руку Кингсли у нее на пояснице, когда он наклоняется, чтобы услышать что-то, что она шепчет ему прямо в ухо. Они выглядят уютно, слишком уютно. Я чувствую то же самое знакомое чувство, пробегающее по мне: ревность, уродливая ревность. Почему ему нужно быть так близко к ней, особенно перед всеми, кого он только что представил мне как свою девушку?

— Разве они не