она, и я ненавижу ее слезы, но важнее всего то, что я ненавижу себя за то, что вызвал их.

— Ты заслуживаешь всего, Королева, и никто, кроме меня, не имеет права дать тебе это. Я твой, Инес. Я никогда не собирался жениться на ней. Это была деловая сделка, которую мои родители организовали два года назад. Мой отец настаивал, чтобы я женился на ней, прежде чем назначит меня операционным директором компании.

Я держу ее лицо в ладонях, прижимаясь лбом к ее лбу. Я не позволяю ей отстраниться ни на шаг. Сорок шесть минут между осознанием того, что она ушла, и моментом, когда я вошел в эту комнату, показались вечностью — вечностью, которую я никогда не хочу пережить снова. Поверьте, это последний раз, когда я позволяю подобному случиться.

— Почему ты просто не сказал мне? — шепчет она. — Зачем врать?

— Мне нужно было время, чтобы найти сделку получше, которую я мог бы представить отцу, чтобы сказать ему, что не хочу жениться на его крестнице и не потерять компанию, ради которой работал с детства. Она мне не нужна, детка, никогда не была нужна. Она для меня как младшая сестра. Мне нужна только ты. Я никогда не захочу никого другого, только тебя. — Она немного расслабляется, прислонившись лбом к моему. — И я кое-что скрыл от тебя, это правда, но я не лгал.

— Это одно и то же, — говорит она, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. — И я думала, что ложь — это табу в наших отношениях. Твои правила, помнишь?

— Я никогда не лгал, бабочка. Если бы ты спросила меня напрямую, помолвлен ли я с кем-то, на ком не собираюсь жениться, я бы сказал тебе правду. — Я вижу, как у нее в голове крутятся мысли, даже когда она закатывает глаза, вытирая одинокую слезу.

— Это формальность, и ты это знаешь, — парирует она, ее голос тверд, но в нем слышна обида. — Я понимаю, что помолвка была не твоим выбором. Я понимаю, что для тебя это не было по-настоящему. Чего я не могу понять, так это почему ты чувствовал необходимость скрывать это от меня. Мы ведь были друзьями, прежде чем стать кем-то еще, правда? И все же эта огромная деталь никогда не всплывала.

Она делает паузу, ее глаза пронзительны, когда она излагает свои мысли, каждая из которых остра и осознанна.

— Я думаю, ты знал, что рано или поздно начнешь встречаться со мной или переспишь со мной, и не хотел, чтобы что-то тебя остановило. Потому что, если бы я знала, что ты помолвлен, по-настоящему или нет, я бы никогда…

Она делает шаг назад, физическая дистанция ощущается как пропасть, и боль в ее глазах ранит меня глубже, чем любой нож. Мое сердце будто разрывается на части, и я не могу вынести этого взгляда.

— Инес? — умоляю я, мой голос смягчается, когда я делаю осторожный шаг к ней.

Но она выставляет руку, качая головой.

— Мне нужно время, — говорит она, ее голос срывается, пока она продолжает отступать.

— Нет, — рычу я, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Между нами нет дистанции. Никогда не будет…

— Остановись, пожалуйста, просто перестань идти… frisson.

Ее голос дрожит, когда она произносит свое стоп-слово, и я замираю на полушаге, мое сердце уходит в пятки. В тот момент, когда эти слова слетают с ее губ, я чувствую, как тяжесть давит на грудь. Она серьезно. Я сдерживаю слезы, зрение расплывается.

— П-пожалуйста, не делай этого, — умоляю я, отчаяние сжимает горло.

— Прости, но мне нужно время. Ради собственного спокойствия мне нужно побыть вдали от тебя, чтобы все обдумать. — Она начинает закрывать чемодан, каждый звук молнии отдается в голове как обратный отсчет.

— Как… как долго? — спрашиваю я, чувствуя, как слезы катятся по щекам.

— Я не знаю. Но, пожалуйста, дай мне хотя бы несколько дней, прежде чем начинать звонить. — Ее слова тяжелы, и я чувствую, как они оседают в моем сердце свинцом.

— Есть ли что-то, что я могу сказать, чтобы ты осталась? — спрашиваю я едва слышным шепотом.

Она качает головой, ее нижняя губа дрожит, будто она сдерживает все свои чувства.

— Нет. Я думаю, нам обоим нужно пространство.

Я хочу кричать, что мне не нужно пространство от нее, ни на секунду, но знаю, что ей это необходимо.

— Я собираюсь забрать Бо и вызвать такси… — говорит она.

— Пусть тебя отвезет мой водитель, — удается мне сказать, голос полон эмоций. — Ты можешь взять самолет и лететь куда хочешь, за мой счет.

— С Новым годом, Кинг, — говорит она, не оборачиваясь, и мне кажется, что она забирает мое сердце с собой, часть за частью.

Я стою, застыв в неверии, а затем кружусь в слепой ярости. Схватив висящий на стене семидесятидюймовый телевизор, я вырываю его, гипсокартон крошится под моими руками, когда он с грохотом падает на пол.

— Блять! — кричу я, звук рвется из горла. Я не осознавал, что потеря ее будет такой болезненной.

Острая боль разбитого сердца пронзает меня, оставляя чувство пустоты и потерянности. Разум лихорадочно работает, но я могу думать только о том, как хочу вернуть ее, как сделал бы все, чтобы изменить прошлое.

32. Инес

Подальше от бури

Зимний ветер пробирает до костей, когда я ступаю на взлетную полосу. Бо тянет поводок рядом со мной, его маленькие лапки скользят по гладкой, покрытой снегом земле. Я не оглядываюсь, поднимаясь по трапу частного самолета, дверь за мной закрывается с тихим шипением.

Оказавшись внутри, я сразу направляюсь в спальню, чтобы переодеться. Самая унизительная часть этого процесса — извлечение анальной пробки. Это неприятно и неловко, напоминание об ее интенсивности, о чем мне хотелось бы поскорее забыть. Я спешу в ванную, тщательно все убираю, прежде чем спрятать в чемодан, словно пытаясь скрыть частичку собственного позора.

Устроившись в мягком кожаном кресле самолета, я чувствую, как Бо сворачивается у меня на коленях. Его тепло приносит мимолетное облегчение посреди бушующей внутри меня бури. Но едва я начинаю дышать чуть свободнее, телефон вибрирует. Звонит Меган. Я колеблюсь, прежде чем ответить, но испытываю облегчение, когда слышу именно ее голос.

— Привет, детка! Ты где? — голос у нее бодрый, но с нотками беспокойства.

— В самолете, — отвечаю я, осторожно поглаживая мягкую шерстку Бо, пытаясь обрести равновесие.

— В смысле, в самолете? Куда ты собралась? — тон ее меняется, любопытство берет верх.

— Если скажу, пообещаешь не говорить ему? — спрашиваю я, прекрасно понимая, что пилот наверняка доложил Кингсли о