даже уволилась. Собрала вещи и собиралась уйти снова. Но ты… ты умолял ее остаться. Ты был совсем маленький, цеплялся за нее так, будто она была для тебя всем миром. И к тому времени она уже так сильно тебя любила, что не смогла уйти. Поэтому она осталась. Ради тебя.

— После этого мы с ней заключили сделку. Мы общаемся только тогда, когда это касается тебя и Пейсли. Она ненавидела меня, и, честно говоря, я ее не виню. Но как бы сильно мы ни обижались друг на друга, мы оба согласились, что не хотим, чтобы вы с сестрой страдали. Поэтому мы улыбались. Делали вид, что все в порядке — ради вас. Это был единственный способ убедиться, что вы никогда не увидите трещин.

Я качаю головой.

— Она не ненавидит тебя, пап. Я ни на секунду не поверю, что женщина, которая воспитала и любила твоих детей как своих собственных, зная, что мы — постоянное напоминание о том, что она потеряла, могла бы тебя ненавидеть.

Он отмахивается от моих слов, но я вижу, как тяжесть его чувств к Жозефине давит на него.

— Впрочем, хватит об этом. Что было, то было, — он переводит разговор, хотя остаточная боль все равно слышна. — Увидимся через месяц… — Его слова прерывает звонок моего телефона.

Нахмурившись, я отвечаю.

— Кингсли Эшфорд.

— Добрый вечер, мистер Эшфорд, — звучит спокойный, вежливый голос. — Я звоню из Фонда исследований болезни Альцгеймера в Миннеаполисе. Мы хотели поблагодарить вас за ваш щедрый взнос — два миллиона долларов в нашу благотворительную кампанию.

Я замираю, застигнутый врасплох. Два миллиона долларов? Какого черта она несет?

— Простите, — медленно говорю я, мой разум лихорадочно работает. — Вы только что сказалидва миллиона долларов?

Отец, сидящий напротив, бросает на меня озадаченный взгляд — он так же сбит с толку.

— Да, сэр, — отвечает голос. — Взнос был внесен сегодня ранее вашей невестой, мисс Инес Дюбуа, от вашего имени. Мы просто хотели подтвердить его перед обработкой пожертвования.

Мое сердце останавливается. Нет, оно буквально замирает. Невестой? Она только что сказала невестой?

— Вы только что сказалиневеста? — спрашиваю я, вставая, мне нужно двигаться, пройтись, пережить этот шок.

— Да… Разве это не…

— Она действительно использовала это слово? Дословно? — настаиваю я, эхо этого слова звучит в моей голове.

— Да, сэр, — подтверждает она.

На моем лице расплывается улыбка, медленная и неконтролируемая. Инес пожертвовала от моего имени два миллиона долларов. Конечно, она это сделала. И она назвала меня своим женихом.

— Да, все верно. Она моя невеста, — говорю я уже с уверенностью в голосе, скорее забавляясь, чем удивляясь. — Пожалуйста, оформляйте пожертвование.

— Спасибо, мистер Эшфорд. Мы направим документы вашей команде для подтверждения. Хорошего вечера.

Как только я вешаю трубку, я качаю головой, и с моих губ срывается тихий смешок, когда я снова опускаюсь в кресло. Два миллиона долларов на исследования болезни Альцгеймера. Это дело ей близко, поэтому я знаю, что она не приняла это решение легкомысленно. Но все же я совсем этого не ожидал.

Я быстро отправляю сообщение помощнику, поручая заняться пожертвованием, прежде чем повернуться к отцу. Он все еще смотрит на меня с приподнятыми в замешательстве бровями.

— Что это было? — спрашивает он, все еще озадаченный.

Я не могу сдержать смех.

— Это Инес наказала меня за то, что я скрыл от нее помолвку.

Она только что пожертвовала два миллиона долларов от моего имени на исследования болезни Альцгеймера.

— И, судя по выражению твоего лица, я полагаю, ты не против? — понимающая улыбка трогает его губы.

— Вовсе нет, — я качаю головой, откидываясь назад. — Знаешь, что это значит? Есть надежда. Она только что дала мне надежду — надежду на два миллиона долларов.

Боже, как я по ней скучаю.

Я откидываюсь на спинку кресла, смотрю в потолок и делаю глубокий вдох. Инес всегда умела удивлять меня, держать в напряжении. Даже сейчас, на расстоянии, она держит меня на коротком поводке.

Но самое лучшее? Она это знает. Она назвала меня своим женихом, и готова она это признать сейчас или нет, я знаю: она вернется ко мне.

Это лишь вопрос времени.

34. Инес

Два миллиона причин простить

— Тычто сделала?! — визг Камиллы в динамике такой пронзительный, что Бо вздрагивает во сне и ворочается у меня под боком.

— Вот это девчонка! Я тебя хорошо воспитала! — ликует Меган, ее восторг просачивается сквозь экран.

Мы общаемся по FaceTime, и я нервно рассказываю им, как пожертвовала два миллиона долларов на исследования болезни Альцгеймера от имени Кингсли. Я места себе не находила, гадая, как он отреагирует — он ведь наверняка уже в курсе. Но утром от него пришло лишь короткое сообщение. Оно было милым, но не дало мне того спокойствия, в котором я так нуждалась.

КИНГ:

Привет, просто хотел узнать, как ты. Сегодня был тяжелый день без тебя. Скучаю, красавица. Бо, наверное, составляет тебе компанию, да? Передай ему, что я тоже по нему скучаю. Знаю, я все испортил. Ненавижу, что причинил тебе боль, но я здесь, когда будешь готова.

Это было все. Я не ответила, но почувствовала головокружение, глядя на его слова. Я так сильно по нему скучаю, что начинаю видеть его во снах, в которых тоска и боль сердца сливаются воедино.

— Мэг, не поощряй ее! Вы вообще понимаете, что такое миллион долларов, не говоря уже одвух? — парирует Камилла, в ее голосе сквозит недоверие.

— Что такое миллион для миллиардера? Он не обеднеет, поверь мне, — спокойно отвечает Меган.

— Да, но, может, мне стоило сначала спросить его, — признаюсь я, запуская руку в волосы. — И уж точно не стоило делать это на эмоциях.

— На эмоциях или нет, это был сильный ход, — вставляет Меган. — Это показывает ему, что ты умеешь отстаивать границы. Подруга, пусть его счет почувствует твою обиду.

Я закусываю губу, меня охватывает неуверенность.

— Ты его сегодня видела? — спрашиваю я Меган, пытаясь понять, где может быть Кингсли. Она в Бостоне, и я не могу не думать, что он тоже там.

— Я не видела его с ночи гала-вечера. Думаю, он все еще в Квебеке, — отвечает она, и я чувствую укол разочарования. Мне хотелось бы, чтобы он был рядом.

— Ты его простила? — спрашивает Камилла, и я замолкаю.

Я все еще злюсь из-за его лжи, но скучаю по нему и хочу вернуть нас больше всего на свете.

— Простить его — это нормально, ты же понимаешь. И скучать по нему — тоже нормально, — добавляет она.

— Я правда