— Не расслабляемся. Собираем трофеи, — голос Марка был собранным. Он подошёл к нескольким тушам гноллов и мысленно вызвал системный интерфейс. Обычно он предпочитал ручную разделку, но сейчас время было важнее перфекционизма.

«Системная разделка, все тушки». Часть мяса и материалов бесследно исчезла, забранная в качестве комиссии, но оставшегося было достаточно, чтобы заполнить их рюкзаки.

Пока Марк заканчивал системную разделку, Костя и Света методично прочесывали двор. Металлический лязг — это Костя сгружал в мешок грубые, но целые железные дубины. Тихий шелест — Света аккуратно складывала наконечники копий, оценивая каждый предмет взглядом опытного сборщика. Всё это уйдёт на переплавку или на продажу менее разборчивым гильдиям — мелочь, но и она считалась.

Между тел сновали Булка и Паёк, работая живыми детекторами. Булка, фыркая, выкапывала из-под камней поблёскивающие осколки низкого качества, а Паёк своим тонким слухом отыскивал закатившиеся в щели монетки. Их добыча ложилась в отдельный, уже изрядно потяжелевший кошель — хлам, но и он мог пригодиться в хозяйстве.

Рюкзаки были почти полны, основные трофеи собраны. Марк уже оборачивался, чтобы дать команду к отходу, как вдруг...

Воздух в центре двора не дрогнул — его разорвало. Беззвучно, стремительно, ослепительным всполохом синевы, от которого на мгновение пропали все тени. Из развернувшейся бездны, шипя, словно раскалённый металл, опущенный в воду, вышли двое.

Прямоходящие ящеры. Они не шагнули — они возникли, застыв в безупречных боевых стойках. И теперь, когда первый шок прошёл, Марк увидел детали.

Их доспехи... Издалека они казались просто грубыми пластинами. Вблизи же это оказалась сложная архитектура из матового, отливающего сталью металла, покрытая прихотливой паутиной тончайших каналов, по которым пульсировало холодное голубое сияние. Ни единой лишней заклёпки, ни одного нестыкующегося шва. Пластины облегали мускулистые тела, не стесняя движений, а в суставах — в плечах, локтях, коленях — та же энергия гудела чуть слышно, готовая в любой миг усилить удар или блок.

Но главное — оружие. Это были не просто дубины. Двуручные древка из отполированного до зеркального блеска чёрного сплава, увенчанные клубящимися сферами чистого разрушения. От этих сфер исходил ровный, зловещий гул, а воздух вокруг них дрожал и потрескивал, словно перед ударом молнии. Не дубины. Энерго-булавы. Оружие, созданное не для тупого разбивания черепов, а для точечного, сокрушительного воздействия — на плоть, на броню, на саму материю.

Их глаза — узкие, как щели, изумрудные зрачки в жёлтой склере — медленно скользили по группе, сканируя, оценивая, вычисляя. В их позах не было и тени звериной ярости гноллов. Лишь холодная, безразличная эффективность. Готовность к устранению помехи.

Глава 28 "Цена спасения"

Воздух в центре двора не дрогнул — его разорвало. Беззвучно, стремительно, ослепительным всполохом синевы, от которого на мгновение пропали все тени. Из развернувшейся бездны, шипя, словно раскалённый металл, опущенный в воду, вышли двое.

Прямоходящие ящеры. Они не шагнули — они возникли, застыв в безупречных боевых стойках.

— ЩИТ! — крикнул Марк, отскакивая назад и нащупывая рукоять клинка.

Но они уже двигались. Не два существа, а единый смертоносный механизм.

[Око Шефа] вывалило в сознание Марка шквал тревожных данных, окрашенных в багровые тона высшей угрозы.

> [Скаут Империи Ксин-Тарр. Ур. 11]

> [Скаут Империи Ксин-Тарр. Ур. 11]

> Угроза: СМЕРТЕЛЬНАЯ. Тактический альянс. Техномагская броня (сопротивление урону: высокое). Энерго-булава (игнорирует 50% брони).

Костя, не раздумывая, ринулся на ближайшего ящера с оглушительным рёвом. Его кулак, обёрнутый пламенем, со всей силы обрушился на грубую на вид пластину на груди противника.

Раздался не глухой удар, а высокий, визгливый звон, будто он ударил по рельсу. Пламя погасло, рассеявшись по поверхности доспеха мельчайшими искрами. Ящер даже не пошатнулся. Его изумрудный глаз холодно скользнул по лицу Кости, а энерго-булава описала короткую, небрежную дугу.

— КОСТЯ! — взвыла Света.

Рыжий отлетел в сторону, будто его швырнула невидимая рука, и грузно рухнул на камни, скуля от боли и хватая ртом воздух. Света, бледная как полотно, запустила в того же ящера зарядом из своей пращи. Металлический стержень, легко пробивавший броню гноллов, отскочил от шлема с сухим щелчком, не оставив и царапины.

Второй ящер, тем временем, плавно двинулся на встречу ошеломлённым подросткам. Булка, скалясь и отчаянно рыча, бросилась ему под ноги, пытаясь опрокинуть. Её пассивный щит вспыхнул ослепительным светом при столкновении с энерго-булавой — и погас с тихим, жалобным хрустом. Мохнатое тельце отбросило через весь двор, и оно замерло, недвижимое.

Паёк, видя это, издал пронзительный, яростный визг и прыгнул на спину ящеру, пытаясь вцепиться когтями в щель между пластинами. Но одна из пластин внезапно ожила, сдвинулась на сантиметр, и по спине ящера пробежал разряд голубой энергии. Паёк с писком отлетел, кувыркаясь, и затих у стены.

Марк остался один. Стиснув зубы, он встретил атаку первого ящера, парируя удар энерго-булавы своим клинком. Сталь встретилась с чистой энергией, и по руке Марка пробежала неприятная судорога. Он отступил на шаг, потом на другой. Он держался, но это была не битва, а отчаянная, обречённая оборона. Каждый парируемый удар отзывался огнём в мышцах. Он видел расплывчатые фигуры своих поверженных товарищей. Его гильдия, его семья, была разгромлена за считанные секунды.

Стены сомкнулись. Выхода не было.

Адреналин горел в жилах кислотой. Каждый удар энерго-булавы по его клинку отзывался глухим стуком в костях, обещая неминуемый перелом. В ушах стоял оглушительный гул, сквозь который он слышал лишь прерывистый стон Кости и тишину от того места, где лежала Булка. Его команда, его гильдия, его СЕМЬЯ — всё, что он с таким трудом строил, — разваливалось на глазах за считанные секунды.

«НЕТ!»

Мысль была чистой, как лезвие. Он не позволит. Не здесь. Не сейчас.

Отскакивая от очередного сокрушительного удара, он левой рукой, почти не глядя, выхватил из-за пазухи, тот самый [Свиток ледяной ярости], что когда-то отобрал у подростков. Тот самый, что собирался вернуть. Простите, ребят.

Он рванул пергамент.

Мир взорвался белизной и холодом. Свиток испарился в его руке, и волна пронзительного, животного мороза хлынула внутрь, смешиваясь с адреналином. Боль в мышцах притупилась, сменившись ледяным, безразличным жжением. Иней запорошил клинок в его руке, и от лезвия потянуло морозным паром.

Ящер, надвигавшийся на него, на мгновение замедлился, его энерго-булава на миг покрылась изморозью. Этого хватило.

— А НУ, ТВАРЬ, ДАВАЙ! — проревел Марк, и его голос звучал хрипло и чуждо.

Он ринулся вперёд, не пытаясь больше парировать, а атакуя. Его удары стали резче, быстрее. Лёд с клинка с