в назидание остальным. Командирам же их, как людям благородного сословия, запятнавшим свою честь, даруется право на острую сталь.

Палачи шагнули вперёд. Под возгласы толпы и глухие стоны осужденных, наказание было приведено в исполнение, колоды были выбиты из-под ног, и тела забились в конвульсиях на верёвках. Под глухой рокот барабанов на две плахи легли головы. Между осужденными и плахами неторопливо двигался старый монах в серой рясе. Его губы беспрестанно шевелились, бормоча латынь, а пальцы перебирали четки. Взревели рога, и палачи взмахнули большими, обоерукими мечами. Сверкнула на солнце холодная сталь, толпа ахнула — и срубленные головы покатились под ноги впередистоящим.

— Приговор приведён в исполнение, ваше высочество! — доложился рыцарь.

— Приговор-то исполнен, Йёрген, но кто мне вернёт мои осадные машины? — промолвил с горечью Кристофер и тронул поводья.

Толпа спешно расступилась, пропуская кавалькаду. Двое молодых ратников, практически мальчишек, подхватили откатившиеся головы и приставили их к телам. Палачи, о чём-то переговариваясь между собой, флегматично вытирали ветошью мечи. Двое подошли к дереву, где всё ещё прядал ногами один из повешенных, и потянули его за ноги. Тот дёрнулся и затих. Покрикивали командиры, разгоняя зевак, мимо протопал с заступами и кирками идущий к осадным линиям большой отряд.

— Сотню Лейфа при штурме в первую волну, — повернув голову к рыцарю Йёргену, приказал герцог. — Его шея тоже должна была лечь на плаху.

— Ваша светлость, среди войска и так ропот, — произнёс тот, оглянувшись. — Только благородным под силу удержать в повиновении чернь. Он искупит свою вину…

— Ах, Йёрген, он жив сейчас только из-за тебя, — перебил приближённого герцог. — Если бы не твоя просьба о своём родственнике, его голова уже лежала бы отдельно от тела.

— Мой господин, ваша милость не знает границ, — пробормотал тот, краснея. — Я всегда буду помнить об этом…

— Довольно, — Кристофер, поморщившись, взмахнул рукой. — Лучше позаботься, чтобы всё как можно скорее было готово к штурму, я не намерен от него отказываться. Дитрих! — подозвал он едущего в кавалькаде рыцаря. — Ближе ко мне подъедь! Что ты скажешь, Дитрих, какой ущерб мы понесли от ночного нападения?

— Два требушета можно восстановить довольно быстро, ваша светлость, — приблизившись, произнёс тот почтительно. — Они, конечно, сильно обгорели, но сложные узлы от жара не пострадали, а дерево рамы заменят. Три требушета выгорели полностью, оставив только железные детали, некоторые из них от сильного жара повело, и их придётся править на кузне. Сгорела половина рамных стреломётов, и тут уже ничего не починить. Самое досадное это то, что пала треть розмыслов и мастеров, погиб Бертран — самый опытный мастер, приглашённый из Нормандии.

— Вели плотникам не спать, Дитрих, — сказал, грозно нахмурившись, герцог. — Пусть разбирают все обозные телеги, если не хватает просушенного дуба, а если нужно, то и корабли. Через три дня жду от тебя доклада о готовности двух требушетов метать камни. Все остальные орудия тоже должны быть исправны. Дольше со штурмом тянуть мы не можем. Хольмгера и Горма всё ещё нет, и мы начинаем испытывать острую нужду в съестном.

— Будет исполнено, ваша светлость, — Дитрих кротко склонил голову и пришпорил коня, чтобы не отставать. — Корабли… — Он на секунду замялся. — Мастер Свен, оставшийся за Бертрана, будет рвать на себе волосы, пуская на доски морские штевни, но воля ваша — камнемёты будут стоять в строю.

— Ваша светлость, может быть, всё же дождаться прихода кораблей из Дании? — спросил молчавший всё время марск. — Йенс уже наверняка предстал перед королём и совсем скоро пойдёт обратно с осадным припасом и сьестным.

— Ждать ещё целый месяц?! — горячо воскликнул герцог — Ты в своём уме, Андерсен?! У нас нет месяца! Если мы не развалим до начала зимнего пути эту Нарву, можно ожидать подхода новгородцев и их князя, этого воинственного и удачливого в бою Ярослава. И тогда нам, боюсь, не удержать ижорские земли и весь восток Эстляндии. Да и его сын Александр с этим воеводой Андреем могут освободиться от похода на Двину. Что же до Хольмгера и Горма… Дороги раскисли, а их обозы тяжелы. Но если они не покажутся на горизонте к исходу третьего дня, нам придется не только корабли разбирать, но и затягивать пояса. В кладовых уже и мышиного хвоста не сыщешь — всё вымели подчистую. — Кристофер бросил взгляд на угрюмые стены крепости, маячившие впереди. — Мы ударим в самое слабое звено южной стены и снесём ворота. Подкатной путь уже отсыпан, и теперь дело за малым. А придёт Йенс с новыми машинами — они пригодятся нам, когда мы будем штурмовать Дерпт, а может, даже и сам Новгород. Не отдавать же их, в самом деле, шведам и немцам.

* * *

— Наши рядом, подмога в лесу, — бежала весть по цепочке воинов и работных людей, стоявших на крепостных стенах. — Видали, как данские орудия и сараи у новой пристани полыхали? Всю ночь во вражеском лагере гомон стоял. Только сейчас вон за работы взялись.

— Похоже, пластуны Варуна шалят, — заметил, всматриваясь вдаль, комендант Нарвы. — Ишь, какие отчаянные, к самой пристани выскочили, где розмыслы работали. И заслон не остановил, много машин порушили.

— А подкатные башни не тронуты, — проворчал Малюта. — Черепахи-тараны тоже целые стоят, да много ещё чего. У данов уже и подкатной путь выглажен, осталось только ров им завалить и на стены взбираться. Чего бы всё там не пожечь?

— Ох и герой ты тут на своей стене, Бураевич, — подколол сотника Лютень. — А им там через охранные сотни пробиваться. Видать, никак невозможно было всё пожечь, тут уж что успели, пока на них все не кинулись. И за пороки спасибо.

— А я и в лесу, и в поле ратился! — обиженно буркнул Малюта. — Что же, думаешь, всё время тут в крепостной рати был? Коли бы не увечье!..

— Тихо, тихо вам! — рявкнул комендант. — Ну прямо как дети малые, всё время друг друга цепляете. Мыслю я, от намеренья идти на штурм даны не отказались. Вон, пуще прежнего работы повели. Всю первую линию щитами и корзинами с камнями заставили, не больно из скорпиона даже прошибёшь. А сейчас и дорогу первым морозцем прихватило, самое время на приступ идти. Одно вам скажу, хорошо уже то, что знают про нас в Юрьеве, не просто же так пластуны тут орудовали. Видать, поспел с вестью Назар, а значит, скоро и подмога явится.

— Дождаться бы только эту подмогу, — проворчал Малюта. — У дальнемётчиков половина горшков только от всего запаса осталась. Всё остальное поистратили, одни камни метают.

Словно в ответ на его слова, раздался скрип, потом громко