было уже невозможно. Таран начал бить по воротам, а на стену запрыгнули первые враги.

— Не удержимся! — крикнул десятник, орудуя мечом. — Вон как прут! — И, изловчившись, уколол мечом спрыгнувшего в боевой ход с лестницы дана.

— Серафим, пригнись! — крикнул Месток, посылая болт в другого врага.

Прямо на накручивающего ролик Митяя выскочил третий, рука его занесла боевую секиру для удара. «Не успеваю», — отчётливо отпечаталось в голове. Это конец, рука только накладывала болт. Ещё бы секунду, но этого времени просто уже не было.

— А-а! — С диким криком откуда-то сбоку выскочил вирумский ополченец и ткнул копьём дана в грудь. Тот шатнулся, но устоял, кольчуга удержала наконечник, и он опустил лезвие секиры на голову вирумцу. Болт встал в паз, и Митяй послал его в грудь противнику. Под ноги Митяя, обрызгав кровью, рухнули тела союзника и врага, а над остриём частокола показалась новая голова в шлеме.

— Твердята, на стену! — призывно прокричал с воротной башни Варун. — Не до конного боя сейчас, — выдохнул он, посылая одну за другой стрелы в суетящихся около тарана харью. — Ворвутся внутрь, уже толку не будет.

Три десятка всадников, подскочив к атакуемому участку, спешились, забежали по лестничным ходам наверх и ударили с двух сторон по прорвавшимся. С большим трудом удалось очистить стену. У ворот же всё было плохо, ударное бревно тарана с железным наконечником било не переставая, створки трещали и грозили вот-вот рухнуть. Пластуны отчётливо понимали: если это произойдет — вся масса противника, только что отбитая от стен, ринется в открытый проход.

— Ура-а! — донёсся атакующий клич. Пять десятков всадников из дозорной сотни вынеслось с дальней опушки леса.

Развернувшись на ходу в линию, они выпустили стрелы по готовившемуся к атаке отряду датчан. Два десятка конных неприятеля вместе с рыцарями были смяты и изрублены, сброшенного с коня предводителя с трудом отбили пешцы датчан. Потеряв несколько человек в вязком бою с ними, русский командир отвёл свой отряд к опушке. Харью, бросив таран, отбежали от ворот, вместе с ними оттянулись подальше и даны. Над полем боя повисла пауза.

— Вовремя Степан подошёл, — вытирая с разгорячённого лба пот, сказал Варун. — Вот ведь негодник, а я ведь ему говорил рядом с полоном быть, не послушал.

— Хорошо, что не послушал, — заметил стоящий рядом Мартын. — Сейчас бы, кто в живых остался, внутри городища за каждый дом бы рубились. И всё без толку, всё одно бы полегли. А так хоть какая-то надежда появилась.

— Мало сил у Степана, — не согласился Варун Фотич. — Полусотней наскочил, с десяток убитыми и ранеными потерял. Сейчас разберутся даны, что к чему, их в лес загонят, коней стрелами побьют и самих прикончат, а потом и за нас возьмутся.

Время шло, но неприятель никаких активных действий не предпринимал. Как видно, понеся большие потери и опасаясь, что русские что-то задумали, он не решался более атаковать. Сказалось и то, что главный рыцарь был ранен, а большая часть его конной охраны полегла. Оттянувшись в лес, враги выставили наблюдателей на опушке и разбили в чаще лагерь.

— А может, и не полезут больше, — вглядываясь в маячивших вдали харью, промолвил командир пластунов. — Видишь, как Степан умно сделал — ударил быстро и сразу с глаз скрылся, а эти гадают теперь — может, это передовой отряд от большой рати был?

Смеркалось. Со стен спустилась пятёрка самых опытных пластунов и, прикрываясь отвесным берегом, проскочила к реке. Миновав через брод водную преграду, вскоре они уже были в лесу. Вернулись в городище около полуночи.

— На опушке только пара десятков лесовиков стоит, Фотич, — докладывал командиру Репех. — Остальные вот только недавно с места снялись и потянулись по тому самому пути, по которому сюда зашли. Идут медленно, потому как темень, а с собой ещё и раненых на подводах везут.

— Точно уходят? — поинтересовался Варун. — Может, хитрят, глаза нам отводят?

— Точно, точно, — пластун утвердительно кивнул. — И что интересно, большая часть харью вперёд убежала, даны сами с повозками тащатся.

— Похоже, не хотят они больше за хозяев умирать, — произнёс Фотич. — Ладно, тогда полусотню снаряжаем вслед. Мартын, сам её поведёшь. Как только подмога придёт, мы вслед за вами вместе с ней двинем, ты гонцов почаще присылай.

Первой к городищу прибыла с южной стороны вирумская дружина. Четыре сотни воинов упали в изнеможении на выгоне, ожидая, пока вожди решат, что делать дальше. Подбежал гонец от Ростислава.

— Сотня в трёх верстах, — доложился он Варуну. — Идёт без передышки. По пути небольшой отряд харью заметили, люди в нём пуганые были, оружие не у всех при себе — видать, потрепал кто-то. Ну а мы уж добили.

— Айвар, тебе взять всех своих и пройти коротким путём до Оленьего урочища, — распорядился Каиро. — Потом идти вдоль Чёрная трясина, тропу ты хорошо знать. И около самой топи делать засаду. Твоя задача не дать враг уйти короткий путь. Думать я, не будут они через тебя с боем прорываться, большой круг пойти, а нам это надо. Тут уже мы с главные силы нагрянем. Хочу я, Варун, всех тут известь, — посмотрел он на русского командира. — За сожжённый городище отомстить, за кровь и смерть стариков, женщин и дети. Чтобы все тут легли — и даны, и харью. Все, кто к нам прийти.

— Ты в своём праве, Каиро, — согласился Варун. — Это твоя земля, командуй, как лучше их перехватить.

Глава 8. Ночная вылазка

— А мы тут третий день вашу сотню дожидаемся, — выслушав измождённого пластуна, посетовал Назар. — Ладно, понимаю, что не просто так вас Фотич развернул, была на то причина, но вот что же нам теперь делать. С моими и приданными нас всего-то тут три десятка, а причал с поляной, где розмыслы осадные орудия собирают, три большие сотни охраняют. Потому как дюже сильно берегут осадное добро даны.

— Оставляй нас с собой, Шумилович, только дай отдышаться, — прохрипел Шаньга. — Нам с Миккали командир разрешил обратно не бежать. Что толку, если сотня уже к дальнему городищу эстов ушла, всё одно нам никак за ней не поспеть. А придёт время — всё войско к Нарве стянется.

— Быть по сему, — кивнул, соглашаясь, Назар. — Оставайтесь. Только много времени на отдых вам дать не могу. Коль так получилось, малой дружиной, в горсть людей супротив ихних розмыслов будем действовать. Вот смотрите, чего задумал, — произнёс он, разворачивая большой свиток бересты. — Это река Нарва, вот её русло с юга на север тянется. В самом верху обложенная данами крепость жирным кругом помечена. Тут вот