нужно — заменить. Около каждого боевого места чтобы тройной запас стрел был. Пошли к старейшинам, — сказал он сопровождающему. — Буду с ними говорить, городище нужно готовить к бою. Всех мужиков и парней, и даже тех баб, кто оружие умеет держать или те же камни сверху кидать, нужно ставить в боевой ход. Городище ваше немаленькое, и моих пластунов может не хватить на всю длину стен.

— Степан Васильевич, всех вирумцев держат в самом центре поляны, — докладывал командиру Дозорной сотни разведчик. — Нападения, похоже, никто не боится, вовсю костры палят, а караульные больше за самим полоном смотрят, чем за лесом и окрестностями. Мясным духом от этой поляны аж за версту тянет — мы ещё и огня не увидали, а уже ясно, что совсем рядом свежую убоину запекают.

— Ну правильно, стадо ведь за собой гонят, чего бы мясным духом с поляны не тянуло, — усмехнувшись, заметил один из десятников. — Сколько доведут, столько и доведут коров и овец до Нарвы, никто за съеденных и отчёта не потребует. А в крепостном лагере не больно-то чего перепадёт, вот и спешат набить брюхо.

— Караульных вообще много там? — поинтересовался сотник. — Тайных засидок на деревьях или в кустах не заметили?

— Тайных не было, — уверенно заявил разведчик. — Мы со Златкой всю поляну вокруг обползли, заприметили б, коли были. С десяток харью с копьями за кострами стояло, с пяток у стада, ну и данов ещё трое было. Там среди пленных, правда, ещё кто-то шарахался, бабский визг громкий слышался, дети шибко кричали. Но сколько там и кто безобразничал, не разобрали.

— Всё ясно, — кивнул командир сотни. — Долго ожидать времени у нас нет, братцы, хочу я поспеть на помощь нашим в городище. Хоть и сказал Варун, чтобы даже не думали об этом, но я мыслю, что нельзя оставить их одних, неизвестно, когда ещё сотня Родиона подбежит и когда главное войско прибудет. Поэтому сейчас все выносимся, рубим яро конвой и освобождаем полон. После того меньшую часть сотни я оставляю для охраны, а с большей скачу к городищу. Действуем быстро, с налёта в мечи и копья, главное — напор и ярость. В первую очередь вырубаем караул и потом идём гребнем по поляне. Всё ясно? Тогда по коням!

Семь десятков всадников с рёвом и свистом вылетели из темноты и обрушились на опешившего от неожиданности врага. Как видно, костры на поляне разложили, чтобы смотреть за полоном, и хорошо освещённый ими караул был уничтожен с ходу. Разбегавшихся датчан и харью настигали, кололи копьями и рубили мечами. Только в одном месте, как видно около предводителя, сгрудилась дюжина датчан, вооружённых кто чем. Пара десятков конных выхватили из-за спины луки с арбалетами и, не ввязываясь в ближний бой, осыпали эту группу стрелами и болтами, а потом добили.

— Двое раненых только у нас, — доложился командиру Дозорной сотни заместитель. — Данов, похоже, мы всех тут конча́ли. А вот харью пара-тройка десятков всё-таки смогли в лес сбежать. Вслед пометали им стрелы, но вдогон не пошли.

— И правильно, Ильич, нечего на них время тратить, — одобрил сотник. — Эти беглые для нас теперь не опасны, там и оружных-то среди них не было. Небось, с испугу до самой Нарвы будут нестись. Ладно, оставляем десятки Агея и Мамыша тут, на охране отбитых, остальным отдышаться и быть готовыми к уходу.

— Как скотину меж собой связали, — сетовали всадники, развязывая узлы на шеях у пленных. — И детвору вместе со взрослыми. В синяках все, избиты, оборваны. Всё, всё, тихо-тихо, свои мы, — успокаивали они испуганных людей. — Скоро в главное городище вас отведём, а там уж отцы, мужья с похода вернутся и заберут.

— Десяток Агея и Мамыша остаётся на охране! — донёсся командирский окрик. — Всем остальным седлать коней!

— Пятко, побегли! — толкнул, пробегая мимо воина, развязывающего узел у ребёнка, товарищ. — Слышал, сзывают? Найдётся кому помочь.

— Сейчас, успе-ею, — проворчал тот. — Вот же как затянули, сволочи. Ага, пошёл.

— По коням! — донеслось до воина. — Десяток Ширяя идёт передовым, в двух сотнях шагов. Разобрались все! — слышалось за спиной.

Всадник снял петлю с шеи девочки и кинул верёвку на землю.

— Ну всё, побёг я. Держи, дочка, — и сунув ребёнку ржаной сухарь, понёсся к табунку стоящих под сёдлами коней. — Вихрь, ко мне! Ко мне, родной!

К утру хорошо подморозило, лужицы в боевом ходу покрылись тонкой корочкой льда, и он похрустывал под ногами караульных. Пластуны, укрывшись пологами и прижавшись друг к другу, сидели у стены.

— Если Спиридон не прислал гонца с вестью, значит, враги далеко, — донеслось до Митяя. — Похоже, не захотели идти они ночью, а нам это и на руку. Не спешат даны, уверены, что разобьют и при свете дня городище.

Мимо протопали Варун с сотником Мартыном, и Митяй толкнул локтем друга:

— Всё проспишь, Месток. Слышал — бой откладывается.

— Слышал, слышал, — пробормотал тот. — Ты что же, думал, я прямо без задних ног дрыхну? Ага, конечно, поспишь тут в такой холодине, — и завозился, поправляя полог. — Ещё и грязник не прошёл, а так холодно, как будто зима нынче, того и гляди снегом всё запорошит. Спи, Митяй, не боись, без нас войну не начнут — если подойдут злыдни, сразу разбудят.

Ночная мгла таяла в сером рассветном сумраке. Постепенно проступали предметы, окружающие городище: кучки дров, колоды и стожки сена. А вот открылась и дальняя опушка в самом конце выгона.

— Варун, еда скоро готовый, — подойдя, оповестил Велло стоявшего в боевом ходу старшего русского отряда. — Каждый дом, где готовить, кормит десять воин. Еда хороший, старейшина велеть житель много жирный пища варить. Перед каждый дверь, как ты и сказать, стоять ведро с чистый вода.

— Это хорошо, — Фотич одобрительно кивнул. — Мартын, поднимай людей, пусть умываются и плотно завтракают. В следующий раз не знаю, когда горячая пища будет.

Воинские десятки ещё ели, когда из зарослей опушки выскочила фигура в пластунской лохматке и поспешила к городищу.

— Варун Фотич, десятник наказал вам передать, что вражий отряд перешёл через Утиную речку, — зачастил гонец. — Впереди харью бегут, потом сотня данов в конном строю едет, и в самом конце большая пешая сотня топает.

— Вёрст пять до нас осталось, — произнёс старший русского отряда. — Получается, переночевали и потом сюда двинулись. Значит, точно при свете дня штурмовать городище хотят. Ладно. Тогда делаем как задумали. Велло, поднимешь на стены народ, только когда я скажу. До моей команды чтобы там лишних никого не было. Ты всё хорошо уяснил, Велло? Все должны слушать меня и делать как я