– Во Франции все это есть.

– Но мне оно не подойдет. Я всегда шью себе вещи на заказ. И у меня нет коробок.

– Каких еще коробок? Для чего?

– Для вещей. Я не могу собирать вещи, если мне некуда их складывать. А что до отъезда завтра, папенька, это невозможно. Разумеется, есть люди, с которыми я должна попрощаться. Фриборны…

– В этом нет ни малейшей необходимости, – сказал мистер Гринмантл. – Доктор Фриборн вполне поймет причину. Что до коробок, они тебе не понадобятся, пока ты не соберешь вещи, которые в них класть.

– Но, папенька, мне нужно будет очень много всяких вещей. Я не могу покупать все новое, и даже в таком случае платья придется подгонять.

Она говорила очень жалобно и умоляюще, но прекрасно знала, чего добивается. В итоге мистер Гринмантл почти признал, что нельзя уехать для длительного проживания за границей прямо завтра.

На следующей день к Эмили пришла с ранним визитом Полли Пепперкорн. Весь месяц она держалась принятого решения – что они с мисс Гринмантл принадлежат к разным общественным кругам и не могут встречаться на дружеской ноге, ровно так же, как Полли теперь носила никудышные платья в подготовке к никудышному браку, – так что этот визит был чем-то экстраординарным. Он определенно имел некую цель, так как был нанесен в одиннадцать часов утра.

– Ой, мисс Гринмантл, – начала Полли, – я слышала, вы уезжаете во Францию, вы и папенька, в самом скором времени.

– Кто вам сказал?

– Не могу точно ответить, но это стало известно через доктора Фриборна.

Вообще она узнала от родителя, которому сказал доктор Фриборн, решивший употребить все свое влияние с тем, чтобы не допустить скоро отъезда мистера Гринмантла. А мистер Пепперкорн сказал дочери, угрожая, что нечто подобное произойдет и в его семействе, если она будет упорствовать.

– Самое верное средство, – сказал мистер Пепперкорн, – когда девица упрямится и стоит на своем.

На это Полли ничего не ответила, но на следующее же утро отправилась к бывшей подруге, мисс Гринмантл.

– Папенька так говорит, но вы же понимаете, что это невозможно.

– А что будет делать мистер Хьюз? – шепотом спросила Полли.

– Я не знаю, что тут можно сделать. Это ужасно – вот так уехать из дома в одночасье.

– Ужасно.

– Я так не могу. Только представьте, Полли: я говорю ему про одежду, а он отвечает, что я куплю платья в каком-то иностранном городе. Он ничего не смыслит в женских нарядах – да и в мужских, если на то пошло. Только вообразите: уехать завтра на полгода! Так могла бы поступить Ида Пфейффер[79].

– Я ее не знаю.

– Она была великая путешественница и отправлялась куда угодно почти без вещей. Не знаю, как она обходилась, но я точно не обойдусь.

– Доктор Фриборн говорит, что считает это несуразицей.

Говоря, Полли с мудрым видом покачала головой. Эмили, впрочем, ответила не сразу. Неужели доктор Фриборн и впрямь так говорил о ее отце? Она и сама считала это все несуразицей, но еще не собралась с духом высказать свои мысли открыто.

– По правде сказать, мисс Гринмантл, – продолжала Полли, – доктор Фриборн считает, что мистеру Хьюзу надо разрешить то, к чему он стремится.

В ответ на это Эмили заставила себя промолчать, но про себя подумала, что с самого начала событий доктор Фриборн был так похож на ангела, как это только возможно для пожилого джентльмена.

– И он говорит, что категорически нельзя увозить вас таким образом.

– Я полагаю, что должна делать, как велит папенька.

– Ну да. Не совсем уверена, что да. Я всецело за то, чтобы во всем угождать батюшке, но когда он говорит, что увезет меня во Францию, я знаю, что не поеду. Да помилуйте, он ни с кем там говорить не сможет!

Эмили вспомнила, что и ее отец не очень-то владеет французским.

– Да и я, кстати, не смогу, – продолжила Полли. – Конечно, я его учила в школе, но когда умеешь только читать слова очень медленно, то говорить не умеешь совсем. Я пробовала, поэтому знаю. Хороши будем мы с батюшкой, когда надо будет спрашивать дорогу во Франции.

– А мистер Пепперкорн думает поехать? – спросила Эмили.

– Он так говорит – если я не брошу Джека Холликомба. Так вот, я не брошу Джека Холликомба, ни ради батюшки, ни ради кого. Если только сам Джек меня не вынудит.

– Полагаю, такого не будет.

– Вот и я так думаю. Это полная нелепица, что наши отцы хотят увезти нас во Францию из-за того, что у нас возлюбленные в Пламплингтоне! Расскажите своему отцу, что задумал мой, и доктор Фриборн думает, его это остановит. Во всяком случае я бы на вашем месте ничего не покупала в спешке. Если только не покупать вещи с мыслью, что они понадобятся после свадьбы.

– О нет! – воскликнула Эмили.

– По крайней мере я бы думала именно об этом. Доктор Фриборн говорит, никто не знает, как все обернется. – И Полли, выполнив задачу своего посольства, ушла, даже не поцеловав подругу.

Доктор Фриборн, безусловно, проявил изрядную хитрость, подстегнув мистера Пепперкорна объявить о своем решении последовать примеру соседа-банкира.

– Папенька, – сказала Эмили, когда ее отец пришел на ленч, – мистер Пепперкорн везет свою дочь за границу.

– Зачем?

– Думаю, он собирается там какое-то время пожить.

– Что за вздор! Ему жить во Франции! Да он через час не будет знать, куда себя деть. В жизни не слыхал ничего подобного. Из-за того, что я собрался во Францию, весь Пламплингтон потянется за мной?

Эмили мялась с ответом, но мистер Гринмантл настаивал:

– Что ему там понадобилось?

– Думаю, дело в его дочери, – ответила Эмили.

Тут перед мистером Гринмантлом забрезжила истина, и он понял, что вынужден будет, по крайней мере на время, отказаться от своей мысли. Затем у него мелькнуло смутное подозрение, что именно доктор Фриборн присоветовал мистеру Пепперкорну ехать за границу, а с подозрением возникла и догадка, чего доктор добивается.

– Папенька, – спросила Эмили в тот вечер, – мне покупать чемоданы, о которых я говорила?

– Какие чемоданы?

– Для моих вещей, папенька. Если я еду за границу хоть на какое-то время, мне понадобятся чемоданы. А тебе – большое портманто[80]. Тебе гораздо легче будет купить его в Лондоне, чем в Пламплингтоне.

Однако на это мистер Гринмантл ответил дочери, что в настоящее время она может не беспокоиться ни о его дорожном снаряжении, ни о своем.

Через несколько дней доктор Фриборн заскочил в банк и сказал несколько слов кассиру через стойку.

– Итак, мистер Гринмантл, как мне сказали, не едет за границу, – сообщил ректор.

– Я ничего об