обменивались знаками дружбы. Но теперь мистер Гринмантл был в прихожей, а еще через пять минут лакей провел его в кабинет доктора Фриборна.

– Очень рад вас видеть, Гринмантл. Как Эмили?

Возможно, мистер Гринмантл тоже был очень рад видеть доктора, но на лице его это никак не отразилось.

– Надеюсь, ей немного получше. Сегодня она уже на ногах.

– Счастлив слышать, – ответил доктор.

– Да. Вчера она встала, а сегодня вроде бы уже вполне выздоровела.

– Отрадно слышать. Берегите ее и не позволяйте ей чересчур полагаться на собственные силы. Миллер сказал, она была очень слаба.

– Да, Миллер мне все это сказал, – ответил отец, – но я не вполне уверен, что Миллер понимал причины.

– Вы хотите сказать, он не знал все тонкости – касательно Филипа Хьюза, – эти слова доктор произнес с улыбкой, однако мистер Гринмантл заерзал, как будто внутри него ворочают кочергой. – Я полагаю, болезнь Эмили была некоторым образом связана с Филипом Хьюзом.

– Вообще-то… – начал мистер Гринмантл.

– Что вообще-то? – спросил доктор, однако по лицу мистера Гринмантла было видно, что для продолжения фразы ему потребуются очень большие усилия.

– Слышали, что сделал старый Пепперкорн? Отписал дочери двести пятьдесят фунтов годовых и пришел ко мне спросить, смогу ли я обвенчать их в Рождество. Придумал тоже! Да если они будут жениться с оглашением, то времени уже нет[82].

– Не понимаю, почему им не жениться с оглашением, – сказал мистер Гринмантл, которому, среди собственных неприятностей, было крайне досадно, что мистера Пепперкорна равняют с ним, а Полли Пепперкорн – с Эмили.

– Я как раз не против. По мне так пусть все женятся с оглашением. Чем это мешает? Впрочем, Полли зашла ко мне позавчера и сказала, что ее отец сам не понимает, что говорит.

– Верно, она, как они все, рассчитывает на особое разрешение, – заметил мистер Гринмантл.

– Девушки думают в основном о своих нарядах. Полли вовсе не против оглашения, но она говорит, что не успеет с платьем. Когда молодая дама говорит о своем платье, мужчина вынужден уступить. Полли сказала, что февраль – прекрасный месяц для свадьбы.

Мистер Гринмантл вновь почувствовал раздражение и выразил его, сведя брови, а его шея и плечи сделались еще жестче. Ему ничего не оставалось, кроме как во всем сознаться. Болезнь Эмили сломила его решимость, и он тоже сдался. Когда она третий день кряду отказалась даже смотреть на куриный бульон, отцовское сердце дрогнуло. Характер мистера Гринмантла нельзя описать, не пояснив, что жесткость его заключалась более в плечах и шее, нежели в органе, производящем чувства. В действительности отец Эмили очень походил на мистера Пепперкорна, хоть и пришел бы в ярость, если бы ему это сказали. Оставшись один на один со своим поражением – которое настигло его, когда бульон третий раз вернулся на первый этаж нетронутым, – он поначалу являл собой крайне неприглядное зрелище. Однако он постепенно начал подыскивать для мистера Хьюза оправдания и в конце концов убедил себя, что тот – достойный молодой человек, которого ждет большое будущее, а вдобавок замужняя дочь и ее супруг будут жить с ним в одном доме – что может быть лучше?

Он тут же вызвал к себе Филипа и объяснил ему, что тот, безусловно, поступил очень дурно, войдя в гостиную без разрешения:

– В таких вопросах существует этикет, который вы, несомненно, усвоите, когда станете старше.

Филип про себя подумал, что этот этикет утратит значение, как только он женится на Эмили, но разумно оставил эти соображения при себе и попросил мистера Гринмантла простить его за допущенный промах.

– Впрочем, моя дочь сообщила мне, – продолжил мистер Гринмантл, – что ее чувства по-прежнему безраздельно принадлежат вам.

На это Филип мог только поклониться.

– Я готов взять назад свои возражения, которые высказывал лишь столько, сколько считал необходимым для счастья моей дочери. Не надо слов, – продолжил мистер Гринмантл, заметив, что Филип собирается заговорить, – но когда я приду к окончательному решению касательно наилучшего устройства денежных вопросов, я приглашу вас снова. В настоящее время вы можете посетить гостиную, когда сочтете удобным, и засвидетельствовать свое почтение мисс Гринмантл.

Скоро договорились, что свадьба состоится в феврале. А теперь мистеру Гринмантлу сообщают, что Полли Пепперкорн и мистер Холликомб должны пожениться в том же месяце!

После долгих раздумий мистер Гринмантл решил самолично известить доктора Фриборна, что сдался, и с этим намерением нанес ему визит, дабы, сообщив правду, немного сгладить позор поражения и оставить врагу меньше поводов для торжества. Причин для постоянной ссоры с доктором не оставалось. Про отъезд для длительного проживания за границей можно было больше не вспоминать. «Думаю, я загляну к доктору и скажу ему об изменении в наших планах», – так он сказал Эмили, а Эмили поблагодарила его, поцеловала и снова назвала «дорогим-дорогим папенькой». Он много выстрадал за время своего ожесточения и теперь получал награду за то, что наконец смягчился. Ибо не следует думать, что когда человек глотает кочергу, плохо приходится только окружающим. Это мучительно и для него: он не может свободно дышать, пока внутри кочерга.

– Значит, и Эмили тоже выйдет за любимого. Я очень рад слышать. Поверьте мне, она сделала хороший выбор. Филип Хьюз – замечательный молодой человек. И значит, у нас все-таки будет двойная свадьба.

Тут кочерга вновь стала очень заметна.

– Моя жена, конечно, немедленно пойдет ее поздравить, и я тоже, как только узнаю, что она готова принимать посетителей в гостиной. Конечно, я могу поздравить Филипа…

– Да, можете, – очень сухо ответил мистер Гринмантл.

– …и весь город узнает об этом еще до того, как отправится ко сну. Так правильнее. В таких вопросах не должно быть тайны. До свидания, мистер Гринмантл, поздравляю вас от всего сердца.

8. Рождество

– А теперь я скажу, что мы сделаем, – объявил доктор жене через несколько дней после того, как все устроилось описанным выше образом.

До Рождества оставалось еще десять дней, и все в Пламплингтоне знали, что доктор намерен сделать нынешний праздник еще более радостным, чем обычно.

– Мы пригласим молодые пары на рождественский обед вместе с отцами.

– Неужели ты правда так сделаешь, доктор? – спросила жена.

– А почему нет?

– Я не думаю, что мистер Гринмантл захочет встретиться с мистером Пепперкорном.

– Если мистер Пепперкорн обедает за моим столом, – произнес доктор с некоторой долей надменности, – любой джентльмен в Англии может с ним встретиться. Как? Не хотеть встретиться с соседом на Рождество, да еще по такому поводу?

– Боюсь, ему это не понравится, – сказала миссис Фриборн.

– Тогда ему придется проглотить свое недовольство. Вот увидишь, он придет. Он не откажется