от основной зоны поражения, и отдельные мелкие круглые ожоги, словно жидкость капала на кожу сверху.

— Как же оно так хаотично растеклось?

— Вот уж не знаю. Его спроси.

Больной повернул голову к стене, очевидно не желая становиться объектом расспросов. Он до сих пор не удосужился поздороваться или хотя бы бросить взгляд на Надишь, ну да она привыкла, что пациенты не всегда лучатся благодарностью — достаточно только вспомнить, сколько ворчания и злобных комментариев прилетает по адресу Ясеня. Да и что ожидать от измученного, едва дышащего человека? Надишь попыталась прикинуть его возраст, что не так-то просто, когда половину лица скрывает плотная черная борода. Голову больной брил — за время, проведенное в постели, на ней отросла короткая щетина. Надишь решила, что ему двадцать — двадцать пять. Это хорошо. В таком возрасте у него еще есть шанс выкарабкаться.

Когда Надишь надела перчатки, которые, к счастью, имелись в ее аптечке, и приступила к более детальному осмотру обожженной области, больной весь напрягся.

— Больно? — сочувственно спросила она.

Ответа не последовало, но искаженное лицо больного само по себе сошло за ответ.

— Джамал, раздобудь стакан воды. Я дам ему обезболивающее и антигистаминное.

К сожалению, из обезболивающих у нее имелся только ибупрофен — едва ли этого будет достаточно, при таком-то ожоге, но лучше, чем ничего. Плотный струп мешал оценить глубину поражения тканей, но дело в любом случае было крайне серьезное. Джамал принес глиняную кружку с водой, и Надишь, чуть приподняв голову больного, помогла ему запить таблетки.

— При ожогах кислотой необходимо как можно быстрее провести промывание. Вы это сделали?

— Разумеется. Сразу как появилась возможность.

— А когда у вас появилась возможность?

— Пару часов спустя.

— Кошмар, — возмутилась Надишь. — Чем же вы были так заняты, пока кислота разъедала его кожу?

Джамал только плечами пожал.

— Давно он в таком состоянии?

— Несколько дней. Не ест ничего. Похудел — жуть. Щеки вон как ввалились.

— Это очень опасно, Джамал. Ожог — это не просто болячка на коже, он вызывает системные нарушения. Необходимо вызвать скорую помощь, — Надишь измерила больному давление. Пониженное. Градусник все еще находился под мышкой, но Надишь не сомневалась, что он покажет гипотермию.

— Нет, — мотнул головой Джамал. — Он ни за что на это не согласится. У меня заняло вот столько времени уговорить его показаться хотя бы тебе.

— Да кто его вообще спрашивает? — возмутилась Надишь. — Вызываем скорую помощь — и пусть его увезут.

— Если ты это сделаешь, я никогда тебя не прощу, — отчеканил Джамал.

— Прям уж никогда? — поразилась Надишь.

Глаза Джамала были темные, как агат, и такие же непрозрачные — что за мысли позади них скрываются, не увидишь.

— Я обещал ему. Если ты позовешь бледных, вся округа узнает, что Джамал — трепло. Он не держит своего слова. Женщина распоряжается за него.

— Он рискует жизнью, оставаясь здесь, — медленно, четко, как для идиота, произнесла Надишь. — Ты это понимаешь?

— Понимаю. Но только слабаки унижают себя, прося помощи у врага. Сильные этого делать не станут, даже если их действительно припекло.

— Но надо же руководствоваться здравым смыслом…

— Мы руководствуемся нашим представлением о чести. Верно? — Джамал посмотрел на больного.

Тот кивнул.

— Очень жаль, — сказала Надишь. — Я бы предпочла здравый смысл.

Какое-то время между ней и Джамалом продолжался ожесточенный спор.

— У него может начаться сепсис, — пугала Надишь. — Он умрет в мучениях у вас на глазах, пока вы будете хвалить себя и убеждать, что все правильно сделали.

Но на них ничегошеньки не действовало. Ну что за идиоты!

— Либо помоги, либо уходи, — сказал в конце концов Джамал.

Первым порывом Надишь было встать и уйти. Не хочешь лечиться, оставайся загибаться в своей хибаре, придурок! Эх, если бы только она действительно могла так сделать… Однако медсестра в ней пересилила.

— Он должен быть в тепле. Джамал, принеси ему одеяло. Затем раздобудь плошку супа или каши и попытайся его накормить. Еще важнее регулярно поить его. Подготовь водно-солевой раствор — одна чайная ложка соли и половина чайной ложки соды на литр воды. Это будет ему полезнее, чем обычная вода. От боли пусть принимает ибупрофен, таблетки я оставлю. Но не более двух штук за раз… Завтра забери меня с работы. Я постараюсь взять из больницы необходимые препараты и приступлю к лечению.

Джамал отвез ее домой.

— Спасибо, — сказал он.

— Я почти ничего не сделала.

— И все равно — спасибо, — он поцеловал ее в щеку и уехал.

* * *

Утром, по пути на пятиминутку, Надишь пролетела мимо главврача, не узнав его. Главврач возмутился, остановил ее и начал отчитывать. Во время экзекуции Надишь не могла перестать думать о Ясене, который по воскресеньям голову не поднимал от бумаг, урывками улаживая бесчисленные административные дела в остальные дни. Едва ли кто-то из персонала питал к Ясеню теплые чувства (разве что Нанежа, и то лишь потому, что она чокнутая), но к нему определенно относились с уважением. По мнению Надишь, главврач не представлял в этой больнице абсолютно ничего, и так же его нотация.

В результате этого неприятного инцидента она опоздала на пятиминутку, так что вдобавок ее отчитал еще и Ясень, хотя и без явного энтузиазма. Однако она все равно была рада обнаружить его на привычном месте, живым и невредимым, пусть даже несколько помятым после того, как он перебрал со спиртным накануне.

Прислонившись к стене, Надишь приняла фальшиво внимательный вид и, пока ее коллеги поочередно отчитывались о положении дел в больнице, размышляла о своем. Тот глупый, упорный человек в утлой комнатушке не давал ей покоя. Облегчил ли ибупрофен его мучения? Вряд ли. При серьезных ожогах требовались опиоидные анальгетики. Ибупрофен ему как мертвому припарка. Как вообще она собирается лечить его? Жаль, что нельзя прямо сейчас отправиться в квартиру Ясеня и порыться в его домашней библиотеке… Там наверняка отыскалась бы нужная книга. А если обожженный умрет? Кто будет в этом виноват? Он сам, с его глупыми представлениями о чести? Или она, Надишь, с ее не менее глупым стремлением угодить Джамалу?

— Ясень, как бы ты лечил ожог серной кислотой? — спросила она, пока они готовились к приему.

— К чему этот вопрос? — обернулся на нее Ясень.

Надишь небрежно пожала плечами.

— Я постоянно задаю тебе вопросы.

— Да, действительно… — согласился Ясень. — В целом к химическим ожогам применяются те же принципы лечения, что и к термическим… но я не комбустиолог. Я не знаю нюансов.

— Расскажи в общих чертах.

— Надо обратить внимание на следующие моменты: поддержание водно-электролитного баланса и коллоидно-осмотического давления,