бы положено: я пока не бывал на праздничных застольях и так далее, но они неизбежно случатся. И пусть лучше недоброжелатели и сплетники судачат об этом, а не придумывают что-то интереснее. Удобно, прости-Господи!

Время шло, студенты стенали от приближения сессии, в библиотеке нет-нет да случались конфликты из-за редких книжек, а хитрый я добил свои конспекты второго декабря, потому что стратегия по конспектированию сначала редких книг полностью оправдалась: все редкости ближе к зиме словно испарились, а крупнотиражки оказались никому, кроме меня, не нужны. Костя это заметил и намерен впредь следовать за мной, а я был рад, что смог отдать ему моральный долг — поделился парой конспектов, которые он сам сделать в срок физически не успеет.

Тихо в общаге нынче, даже на завтраках-обедах-ужинах на кухне все сидят, обложившись книжками и тетрадками. Не мешаю, хотя мне последние дни часто бывает скучно. Моя зачетка уже украшена зачетами, а перед экзаменами нужно выучить по одному билету на предмет — такие вот «поддавки» для единственного активно играющего КМС института.

Фонды материальной помощи за декабрь профкомом уже выбраны, поэтому дополнительного «приза» за городской турнир мне не обломилось. Система оказалась справедливой — ближе к Новому году традиционно подается много заявлений на материальную помощь от обычных студентов, и вот на них профком в первую очередь и реагирует, выдавая деньги на без дураков важные вещи — теплую одежду, канцтовары и просто покушать. Ноль обид — я-то себя неплохо чувствую, поэтому спокойно подожду второго семестра: в нем, по словам Вити, мне снова поощрение выдадут.

Занятно — одному «лучше бы телевизор», а другим книга Нимцовича — страшнейший и желаннейший дефицит, сам Гордеев попросил в секцию мой приз передать. Дима по праву старшинства читать и частично конспектировать взялся первым.

Ну а третьего декабря, когда я уже почти задумался о том, что как-то многовато у меня свободного времени теперь будет, случилось почти неизбежное — Гордеев с деканатом организовали мне сеанс одновременной игры со студентами, не забыв запретить участвовать членам шахматной секции. Третий разряд-то ладно, но даже парочка второразрядников сожрет столько внимания, что на любителей его не останется.

Аудитория 201 — «семинарская», небольшая. Столы сдвинули в большой прямоугольник, заперев меня в центре. Вдоль стен и на редких свободных стульях — зрители, и их удивительно много. На что тут смотреть-то? Как я по кругу хожу с видом Остапа Бендера? Блин, а много кто с тетрадками пришел, ходы записывать. Тоже классику смотрели? А, стоп, видел недавно в газете маленькую статью — Гайдай «12 стульев» еще снимает. С огромным удовольствием сходим на него с Таней. Ну а уважаемым зрителям и любителям сегодня придется черпать отсылки из книги — благо вся страна читала.

Кстати о Тане — сидит моя красавица за доской в серединке ряда напротив окошка. Улыбается. Шахматы ей до одного места, поэтому я однозначно могу заключить и порадоваться — она пришла специально ради меня. Но не отвлекаемся — по регламенту нужна моя короткая речь.

«Шахматы! Знаете ли вы, что такое шахматы?» — просились на язык культовые слова, но я пресек хулиганские порывы и начал вещать «от себя».

— Шахматы, товарищи, это не только игра, где нужно считать ходы лучше соперника. Шахматы учат навыку планирования в целом, и он — однозначно полезен для любого человека. Даже любитель, который в силу нежелания или обстоятельств не хочет или не может погружаться в шахматы глубоко, изучая теорию и оттачивая практику, может взять от шахмат то, что они развивают лучше всего — умение видеть на шаг-другой дальше других.

Аплодисменты вялые, формальные, но мне овации и не нужны, я же не артист. Гордеев обозначил рамки — индивидуальный учет времени не ведется, но к моменту, когда я возвращаюсь к участнику, он должен сделать свой ход. Через три часа сеанс закончится вне зависимости от позиций на досках.

— Начали!

Все соперники играют белыми. Досок в секции много, но часть из них потрепаны — выбоинки на фигурах, царапины на досках. Мой первый соперник — незнакомый парень старше меня на пару лет. Почему-то нервничает, хотя у нас тут даже призового фонда нет, не то что кары для проигравших. Может поспорить с кем-то угораздило? Он сделал ход, я ответил и пошел дальше.

Любители играют почти одинаково бестолково, но по-разному. Кто-то сразу норовит выпустить ферзя погулять — сказывается благородный флер и универсальность фигуры. Если она важная, и ей можно все, значит, партию вокруг нее выстраивать и надо. Другие выстраивают позицию вроде бы правильно, потому что где-то что-то видели или читали, но делают это по памяти, без понимания цели. Третьи — просто делают ходы, чтобы поскорее избавиться от ответственности и побыстрее «отстреляться». Такие, как ни странно, сильнее других — у них нет иллюзий и плана, а значит они имеют минорный, но реальный шанс «нарандомить» себе хорошую позицию.

Первая проходка мимо Тани с движением пешки прошла благополучно — серьезное лицо девушки вызвало у меня улыбку, а продемонстрированная Татьяной брошюрка «Пять лучших дебютов для новичков» заставила изобразить серьезную рожу и меня.

Второй круг, третий… Здесь уже почти видно, кто записался просто так, подчинившись импульсу — вон тому скучно, тому и еще этому. Просто «отбывают номер», поэтому один даже обрадовался, когда еще через три круга выхватил легендарный мат в три хода. Обрадовался, а потом огорчился — народ вокруг ржал, радуясь первому реально интересному сторонним наблюдателям моменту.

Таня старательно переносила дебют из брошюрки, а я ей не мешал, подыгрывая своими фигурами. Дебют не ломаю, но в миттельшпиле буду играть по своему плану, уж прости. Через пяток кругов я «освободил» еще одного пассажира, а на круге следующем — третьего. Теперь вокруг меня осталось шестнадцать человек, которым шахматы хоть немного интересны и одна красивая Таня.

На двенадцатом круге я заметил неладное — с доски, стоящей перед русым пареньком с худым лицом и серыми глазами, исчезла моя пешка. Именно «исчезла» — не под боем стояла, и рядом с доской ее не было. Слышь, тощий, это я здесь вообще-то Остап Бендер, и именно я фигуры воровать должен! Можно поднять скандал, потому что русоволосый ведет себя недостойно советского педагога, но я не хочу. День хороший, солнышко в окошко светит, недавно трубы в институте промыли, и в аудитории поэтому тепло, Танюшка вон как старается, а я из-за одного мудака буду сеанс портить?

Русый настолько демонстративно спокоен, что не нужно быть физиогномистом,