class="p1">— Повезло Игорьку нашему с женой, — заметил хозяин, высморкался и убрал платочек в карман. — У него характер ветреный, несерьезный. Наташа его в ежовых рукавицах держит, как нужно. И мне расклеиться не дает, — смущенно улыбнулся.

— А ты, Юра, шахматист, значит? — спросила вернувшаяся со стопкой альбомов в руках Наталья.

— Шахматист, — подтвердил я. — Межвузовский турнир выиграл, а сейчас в городском турнире участвую. Нас в финале шестеро, все со всеми играют. У меня пока одна победа и одно поражение.

— Так вы, Юрий, без пяти минут кандидат! — догадался Михалыч.

— Я кандидата так и не получила, — поведала Наталья, положив альбомы перед свёкром. — Так в книжке один кандидатский балл и остался. А у тебя он есть? — испытующе посмотрела на меня.

— Стоит! — кивнул я. — А ваша книжка здесь? Интересно было бы посмотреть.

— Она в сумке у меня, всегда с собой, — не без гордости ответила Наталья. — Давай я тебе свою дам посмотреть, а ты мне — свою?

Я бы не постеснялся прямо попросить у пришедших в гости незнакомцев предъявить документы, но я не настолько интеллигентный человек, как почти все мои знакомые в этом времени.

— Пап, дай от «ЗиЛа» ключ, — попросил я.

— Сбегаешь? — рассмеялась Наталья.

— Временно покидаю вас, папа — в залог остается, — улыбнулся я.

Под наполнивший столовую смех Алексей дал мне ключи, и я быстро сбегал до машины, достав из портфеля книжку спортсмена с другими документами. Вдруг еще чего легкоатлетка посмотреть захочет? С такой не забалуешь!

Когда я вернулся, Наталья разливала чай, а Михалыч показывал Алексею фотографию в альбоме:

— Это мы на свадьбе. Боже, как она была красива в тот день!

— Всегда, — тихо поправила невестка.

— Всегда, — согласился Михалыч и перевернул страницу. — А это уже с нашим Игорьком, ему здесь три годика — смотрите, глаза совсем как у Марины!

Не отвлекая мужиков, я молча протянул поставившей чайник на стол Наташе книжку.

Она показала мне большой палец и взяла с гарнитура свою, заранее приготовленную, книжку. Поменялись. Васильева Наталья Ильинична. Первый разряд. «Выполнен норматив КМС (частично)». Я перевернул листы — таблицы соревнований. Перед каждым — допуск врача. Красноярск, Новосибирск, Иркутск — почти везде призовые места. Записи заканчиваются первым местом на первенстве Красноярска 61-го года.

— Очень хорошая у вас спортивная карьера была, — положил я книжку перед штудирующей мою Натальей и аккуратно спросил. — Травма?

— Колено на толчке убила, — сухо ответила она. — У меня-то понятно, как у всех, а ты — какая-то аномалия, — заметила, вернув мне книжку. — Из ниоткуда — сразу в первый разряд.

— В кружок не ходил просто, — объяснил я. — Самоучка, с любителями играл. А любители разные бывают — Виктор Михайлович, например, очень силен.

— Так он тоже перворазрядник, — грустно улыбнулась Наталья. — Это фамильное у нас — выше первого разряда не прыгнешь. Папа из-за Игорька играть не смог, крутился, чтобы на ноги его поднять.

— А это — Игорек с Натальей и Сережкой на руках, — сменил альбом Михалыч. — Снято перед роддомом, где внук появился на свет. Подумать только — шесть с половиной лет с запечатленного здесь дня прошло, а пролетели, как один миг!

— Главное — получилось, — улыбнулся я. — С Игорем. И вообще.

— Иногда выбор делает человек, а иногда его делают за человека, — заметила Наташа и поднялась со стула. — Котлеты с картошкой разогрею, — покинула столовую.

Жаль — очень перспективная легкоатлетка была, но мир спорта жесток.

Я присоединился к просмотру фотографий. Мы с Алексеем уместно поддакивали, вздыхали и соглашались по мере нужды. Юрин отец параллельно поглядывал на часы — не потому, что хорошего человека в беде поддержать не хочет, а потому что жизнь от чужого горя не останавливается. Не суетится — просто следит, чтобы не пропустить момент, когда будет нужно начать это делать.

— Все вокруг о ней напоминает, — отложив альбомы, вздохнул Виктор Михайлович. — Куда ни пойди, куда взгляд не кинь. Щетку ее зубную я выбросил, а что с остальными вещами делать — ума не приложу. Марина маленькая была, Наташе и другим родственницам не подходят, отдавать некому. Продавать не хочу, невыносима мысль о том, что какие-то торгаши будут в любимых Марининых вещах копаться! Алексей, какой рост у вашей супруги?

— Д-да ну, вы ч-чего? — смущенно попытался отказаться Алексей. — У нас все есть!

— Прошу вас — не отказывайте! — попросил Михалыч. — Прошу вас, поймите — я не могу видеть эти вещи, и мне все равно придется так или иначе от них избавиться. Ну не выбрасывать же? Вы — на машине, и мы настолько удачно встретились, словно сама судьба свела нас вместе! Кто мы такие, чтобы спорить с судьбой?

— Забирайте, — появилась в проеме Наташа с подносом, на котором стояли большие блюда с толченой картошкой и котлетами. — В самом деле, больше деть некуда, а папа — грустит. Я уже по подругам клич кинуть хотела, но, если папа решил, значит так тому и быть.

— Берите, берите, — оживленно покивал Михалыч.

— Не уд-добно как-то, — признался Алексей.

— Неудобно котлету мерзлую грызть, — засмеялась Наталья. — Дают — бери!

— Давай возьмем, пап, — подключился я.

Не милостыня же, не воровство, и на горе чужом мы не наживаемся — просто одному человеку перестал быть нужны некоторые предметы, а нам они пригодятся.

— Сп-пасибо, — неловко отвел глаза Алексей.

— Вам спасибо! — оживился Михалыч. — Сейчас покушаем, и начнем со шкафа. Юрий, расскажете нам о своей победе в финале?

Картошка была с маслом, котлета — сочной, поэтому я делал короткие паузы в рассказе. Алексей кушал молча, где-то с середины порции начав орудовать ложкой живее. Наталья ела с нами, умяв две котлеты и с грустным вздохом посмотрев на третью.

После ужина невестка унесла посуду, принесла коробки и чистые мешки, и мы во главе с Михалычем начали собирать Маринины вещи. Шуба мутоновая, две меховые шапки, набор платьев, туфли, босоножки, пара «демисезонных» пальто, плащ, пальто зимнее с лисьим воротником, блузки с юбками — набора, если он подойдет маме или Ксюше (по-моему, подходят), хватит на долгие годы.

— Марина хотела