образовалась секретарь в виде пенсионерки с карандашиком и куском тетрадного листа.

— Сп-пасибо, мы отд-дельно, — отказался Алексей.

— Блатные! — неприязненно заметила старушка. — Как ни придешь, так постоянно сын, сват и брат врачихи вперед очереди лезут!

На секунду захотелось рассказать народу, что мы медосмотр на курорт здесь проходим — чисто громкость негодования измерить, но я конечно же не стал.

— Это к-кто б-блатной⁈ — возмутился Юрин папа. — В-во! — показал очереди свои пропитанные «ЗиЛом» руки.

— Мыть руки надо! — еще неприязненнее заявила «секретарь».

Детина решил на мелочи не распыляться:

— Отдельно — так отдельно, — пожал он плечами и отвернулся от нас. — Товарищ, вы, если не ошибаюсь, за мной стояли? — навис над интеллигентного вида молодым человеком лет двадцати пяти и в очках.

Зажмурившись, словно уже ловит лицом кулак детины, он проявил характер:

— Простите, товарищ, но если бы я стоял за вами, разве успел бы занять это место? Я стоял четвертым, а вы, если правильно помню, за мной.

— За тобой стояла я! — зашипела на него «секретарь». — Ишь, молоко на губах не обсохло, а очередью командовать лезет!

— Чего расшумелись⁈ — громкий, суровый голос появившейся в коридоре, одетой в белый халат высокой женщины лет тридцати заставил очередь вздрогнуть. — Мешаете вести прием! — окинула всех грозным взглядом.

Я с удивлением обнаружил за ее спиной старающуюся не смотреть на людей Анну Петровну. О, машет нам, на дверь лаборатории показывает — привела нам «таран».

— И вообще — забор крови начинается в шесть! — заявила очереди носительница халата и воткнула в замочную скважину ключ.

Под завистливо-неприязненными взглядами очереди мы зашли в кабинет.

— Ох, Василинка, даже не знаю, как тебя благодарить — мы бы до вечера в очереди куковали, — затараторила Анна Петровна, снимая пальто и махнув нам рукой сделать так же. — Ишь ты «блатных» нашли, — фыркнула в сторону двери. — Им-то легко, им с деревни и с института переться не надо.

— Да ладно тебе, теть Ань, — спокойно ответила «таран», доставая из шкафчика жгуты, иглы и прочее. — Пустяк, — зевнула. — Устала на дежурстве, — слабо улыбнулась нам. — С тебя начнем, дядь Леш, а то тебе еще домой меня везти.

Схема ясна — она у нас кровь в обход очереди берет, а потом едет домой на молоковозе.

Успевший снять пальто и по плечи закатать рукава рубахи Юрин отец хохотнул и сел на стул, поставив локоть на подушку. Василина затянула жгут, а Алексей без напоминаний прижал его пальцем.

— Жаль, что Ксюшку выписали, — заметила «таран». — С ней веселее было.

— В г-гробу такое в-веселье, — ответил Алексей и тихо зашипел от начала процедуры.

— Шучу, дядь Леш, — ответила Василина. — Прав ты — в гробу такое веселье.

— Передам Ксюшке, что ты соскучилась, может в гости к вам соберется, — пообещала Анна Петровна.

— Могла бы и сама догадаться, — с легкой обидой в голосе ответила «таран», положив ватку на ранку Алексея. — Дядь Леша вон, каждый день мимо Зыково ездит, садись рядом, Кольку на колени и вперед. Не хочет, значит.

Отец освободил место, и я, повинуясь жесту Василины, его сменил.

— У вас-то квартира с удобствами и без огорода, — напомнила Анна Петровна. — И мужик у тебя есть. А она — все сама.

Поморщившись, Василина начала выкачивать из меня кровь и пожаловалась:

— Уже и поворчать нельзя!

— Ворчи, Василинка, — с улыбкой разрешила Анна Петровна. — И я на Ксюшку поворчу — что мы, не управимся разок, пока она у тебя гостит?

— А не знаешь Марата Сабирова? — влез я. — Рыжий такой, тоже в квартире живет.

— Сабиров? — задумалась Василина, положив ватку мне на рану. — Рыжий? — уточнила.

— Рыжий, ага, — уступил я стул Анне Петровне.

— А видела! — вспомнила «таран» и рассмеялась. — В квартире, значит, живет?

— С его слов, — улыбнулся я.

— Балабол! — фыркнула Василина. — Сабировых на все Зыково две семьи, и в квартирах никто из них не живет. Верь ему больше!

— Он у нас городского из себя строит, — наябедничал я. — Газ наблюдает в плите — мол, с ним в обнимку вырос, в квартире благоустроенной.

Кабинет наполнился смехом, и Василина с улыбкой шикнула на меня:

— Все, не смеши, о матери подумай.

Я послушно замолчал, и «таран» взяла кровь у Анны Петровны.

— Всё! — заключила она, аккуратно раскладывая инвентарь по «стерилизациям» и частично отправляя в «отходы». — Пойдемте дальше.

Мы вышли из кабинета под те же взгляды, Василина заперла дверь и повела нас по коридору. Сначала была флюорография — с туберкулезом страна вполне уверенно борется не первое десятилетие. Потом — несколько кабинетов со специалистами. Приемы короткие, в формате «Жалобы? Нет? Ну и хорошо».

— Справку дня три подождать надо будет, я регистратуру предупрежу, без очереди заберете, — по завершении «круиза» выдала Анне Петровне инструкции Василина.

Весь медосмотр благодаря «тарану» занял чуть больше часа. Обнявшись с Анной Петровной и пожав руку Алексею, я махнул Василине рукой и пошел на остановку, стараясь не размышлять об удобстве платной медицины моих времен и совсем уж сильно стараясь не думать о том, что однажды мне придется столкнуться с советской стоматологией.

* * *

Достать розы в разгар декабря, проживая в Красноярске образца 69-го года задача сложная. Для других — благодаря помощи шахматистов из сквера и мясника Андреича у меня получилось заполучить букетик из трех маленьких красных цветочков. Из питомника местного. Дорого настолько, что зубы сводит, но не каждый день с таким важным папой знакомиться хожу. И Таня, надеюсь, порадуется, получив пусть и маленький, но симпатичный букет в необычный для этого сезон.

Бережно доехав с цветочками до следующей после центрального рынка остановки, я вышел из автобуса и пошел в сторону Качи. Моя цель — кооперативный девятиэтажный кирпичный дом, стоял чуть в стороне от основной линии застройки. Справа — набережная с потрескавшимся асфальтом. Слева — детская площадка. Сам дом — высокий и широкий, с четырьмя подъездами. Я зашел во второй, и там меня встретила суровая тетка-консьержка с брезгливым выражением лица и в очках:

— Вы к кому?

Я пошел к ее столику с журналом