учета, парящей чашкой чая и журналом «Советский союз». Предпоследний номер этого года, на обложке — лица космонавтов. Номер сразу после выхода стал почти дефицитным. Точнее, не сам номер, а именно обложка — народ космонавтов сильно и заслуженно любит, поэтому любые их портреты вырезает и вешает на стены.

— К Воронцовым.

— Фамилия? — подвинула к себе журнал консьержка.

— Сомин.

Кивнув — нашла мою фамилию, она потребовала:

— Документы.

Мне почему-то кажется, что на вверенный Таниному отцу и максимально «режимный» Красмаш попасть легче, чем в этот дом. Достав из внутреннего кармана книжку спортсмена, я отдал ее консьержке. Открыв, она изучила содержимое и сменила строгость на радушную улыбку:

— О, вы шахматист!

— Шахматист, — отзеркалил я ее улыбку. — Городской турнир выиграл недавно, КМС получил. Даже по телевизору показывали. Родители плакали, — добавил козырь.

— Еще бы не плакать — такая гордость, — покивала консьержка.

— Меня Юрой зовут.

— Алла. Алла Николаевна, — представилась она и вернула мне книжку. — Вы извините, что так строго — просто ходют всякие, стены пачкают, кнопки в лифте жгут. А дом-то у нас непростой — профессора живут, директора, токари-передовики…

— Понимаю, Алла Николаевна, — посерьезнел я. — Много хулиганья развелось. У нас прямо возле института на днях драка была, представляете?

— Совсем обнаглели, — оценила она.

— Один драчун сбежать успел, а второго милиция забирала. Повезло, что его потерпевшим назначили. Просили заявление на второго написать, а он — не стал.

— А надо было писать! — заявила Алла Николаевна. — Я, если где непорядок вижу, сразу куда следует пишу!

— Правильно, — кивнул я. — Если никто внимание страны к проблемам привлекать не будет, никакого порядка не останется. Извините, я в полдень прийти обещал, нехорошо опаздывать, — кивнул на часы, показывающие без десяти двенадцать.

— Ой, — всплеснула руками консьержка. — В самом деле, заболтала вам совсем, — заговорщицки улыбнулась и тихо спросила. — Татьяну сватать идете?

Я улыбнулся, взмахнул букетиком и пошел к лифту. Алле Николаевне этого хватило, и она вернулась к своим делам. Посмотрев на стоящие под лестницей коляски и велосипеды, я нажал кнопку, и двери лифта открылись. Кнопки — в порядке, не воняет, зеркало на задней стене лифта мутноватое, но целое и чистенькое.

Лифт выпустил меня на площадку. Три двери, возле каждой — номера квартир. Мне нужна шестьдесят вторая, значит направо — в длинный коридор, освещенный лампочками в плафонах и окном в дальнем конце. Под ногами — палас, на стенах, в промежутках между дверьми, небольшие картины в рамках.

Остановившись у обитой дерматином двери Воронцовых, я достал из портфеля расческу, снял шапку и причесался. Дальше расстегнул пальто и поправил галстук с воротом рубашки. Всё, готов.

Палец вдавил кнопку звонка и почти сразу отпустил. Постояв с полминутки, я собрался позвонить снова, но из-за двери послышались неторопливые шаги. Они стихли, а глазок потемнел.

— Кто там?

— Здравствуйте. Юра, к Тане.

Пара замков щелкнула, дверь приоткрылась — цепочка.

— Здравствуйте, — улыбнулся я рассматривающей меня даме в черном платье с кружевами, симпатичным худым лицом, зелеными глазами и кудрями.

Потенциальную тещу зовут Юлией Викторовной. Не спеша отвечать, она оценила состояние моих ботинок — чисты как выпавший сегодня ночью снежок, затем скользнула взглядом по одежде и остановилась на волосах. Посмотрев на них с пяток секунд, дама закрыла дверь, пошумела цепочкой, и открыла нормально:

— Здравствуйте, Юрий, — наконец-то поздоровалась она в ответ. — Проходите, — шагнула назад.

Я вошел в широкую прихожую, она закрыла за мной дверь на два замка и цепочку, а снявший шапку я почувствовал шлейф духов. Таких еще не нюхал.

— Очень рад с вами познакомиться, Юлия Викторовна, — я протянул ей букет. — Прошу вас, примите этот скромный букет в знак моего уважения.

Розочки тёщу не впечатлили, но она вежливо их понюхала и даже улыбнулась:

— Спасибо, Юрий. Сюда одежду, — велела она, указав на вешалку.

В проеме прихожей появилась одетая в белый, украшенный подсолнухами сарафан, Таня. Обычно она предпочитает краски темнее, но и белый ей жутко идет.

— Спасибо, — поблагодарил я потенциальную тещу и поздоровался с девушкой. — Привет.

Обернувшись, Юлия Викторовна нахмурила выщипанные брови:

— Танюш, мы же договаривались.

— Все уже готово, мам, — ответила та. — Привет, Юр.

Я тем временем успел раздеться.

— Идемте. Покажу, где у нас удобства, — махнула букетиком Юлия, и я пошел за ней.

Мы вышли в длинный коридор, левая часть которого была короче, упиралась в окошко и содержала в себе три двери, а правая почти сразу под прямым углом заворачивала вглубь квартиры. Под ногами — ковры, на стенах — репродукции классики, а в тупике стоял здоровенный, громоздкий, темного дерева, шкаф, будто нависающий над теми, кто решится зайти в левое крыло коридора.

Туда меня Танина мама и повела:

— Удобства у нас в конце, — указала на опасно близкую к шкафу дверь. — Ванная — по соседству. А здесь… — остановилась у двери двустворчатой, открытой. — Столовая. Танюш, найди вазу, — показала букетик дочери.

По пути в ванную я скользнул взглядом по залитой дневным светом просторной столовой и зацепился взглядом за стоящую на столе высокую вазу, в которой стоял букет качественно иного уровня, из семи «настоящих», больших, алых роз. Бледненько мой подарок на контрасте выглядит, но я ж не директор завода. А сам стол уже накрыт — и белой скатертью, и в плане приборов. Четыре персоны.

Ванная была огромной и сияла кафелем. Ванна — советская, чугунная, а раковина — импортная. Моя руки, я тихонько смеялся вместе со своим отражением в трюмо. Как сказали бы мои кореша из конца восьмидесятых — «важные совки живут».

Закончив, я вытер руки единственным, жестким в силу новизны, вафельным полотенцем. Для меня повесили, надо полагать. Вернув отбившуюся прядь в челку, я еще раз поправил галстук и вышел в коридор. Здесь успел появиться приятный запах жареной курочки, а из столовой доносились стуки тарелок о стол и бульканье.

— Здравствуйте, — поздоровался я с сидящим во главе стола лысым, худющим, с синевой под глазами, скуластым мужиком в пиджаке.

— Здравствуйте, молодой человек, — вполне вежливо поздоровался он в ответ, поднялся со стула и пошел мне навстречу.

Пожали руки.

— Денис Геннадьевич.

— Юрий Алексеевич.

Разошлись — он во главу