— Да ну тебя, — отмахнулась Ксюша.

Мы подъехали к дому. Клонящееся к крышам солнце окрасило небо в розовые цвета.

— Стемнеет скоро, — заметила Ксюша.

Хохотнув, Алексей открыл бардачок и вручил ей фонарик-динамо:

— На! Св-ветить будешь!

Оставив Ксюшу в «Зиле», мы с Алексеем пошли к подъезду.

— Н-неловко, — признался он. — Как ст-тервятники. Поп-пробую за в-вещи те зап-платить.

— Не возьмет, — отмахнулся я. — За подарки платить нельзя. Не обижай Наташу. Им все равно, кому добро продавать, просто мы уже знакомые, и с машиной — за раз кучу всего увезти можем. Нам — добро, им — честные деньги и удобство. Много с книжки снял-то?

— Тихо! — шикнул на меня Алексей и опасливо поозирался. — Почти т-тыщу, — ответил едва различимым шепотом.

— Буржуй, — в тон ему подколол я.

Мы вошли в подъезд и начали подниматься по лестнице.

— Еще бы т-тыщи ч-четыре, и можно было бы к-к-квартиру купить, — мечтательно заметил Алексей.

— Одними деньгами кооператив еще поди купи. Связи нужны.

— О! — оживился Алексей. — Как с р-родителями Т-таниными?

— Надо мастера спорта брать, — развел я руками. — С КМСом теща меня не примет. Но тесть — Деннис Геннадьевич, мужик хороший. Я ему вроде понравился.

— На з-заводе он может и д-директор, — фыркнул Алексей. — Но дома к-кукушка ноч-чная кук-кует.

— Тоже так думаю, — улыбнулся я.

Алексей постучал в дверь, и одетая в халат и бигуди Наталья открыла почти сразу.

— Здравствуйте.

— Зд-дравствуйте.

— Здравствуйте, — поздоровалась она в ответ. — Слава Богу, приехали. Я уже билеты папе купила, покупателя на квартиру нашла, дело за малым осталось — им обстановка наша не нравится, видите ли, — презрительно фыркнула. — Ой, чего это я вас на пороге держу, — опомнившись, отступила. — Проходите, пожалуйста. Да не разувайтесь, я ковры уже скрутила.

— Как В-виктор М-михайлович? — спросил Алексей.

— Живой, слава Богу, — перекрестилась Наталья. — Хоть отпираться перестал, один жить перехотел — не было бы счастья, да несчастье помогло. Ему в Туапсе хорошо будет. А нам с обстановкой нашей разобраться надо.

— Такая обстановка — и не нравится? — спросил я.

Заходи да живи — очень даже уютно у Михалыча.

— Профессура! — округлив глаза, важно протянула Наташа. — Фифа пришла, в мехах вся, в золоте, — ухмыльнулась. — Пальчиком этак в кресло тычет, — изобразила и передразнила. — Обивка грубовата, Федор Васильевич в таких креслах думать о высоком не сможет. Он, знаете ли, академик! Тьфу, — изобразила плевок.

— О, а я вчера с родителями девушки ходил знакомиться, — следуя за Натальей в гостиную, поделился я. — У нее папа — директор завода, а мать — совсем как вы описали, навроде как барыня.

— Унижала? — заинтересовалась Наталья. — Алексей, извините, что без чая вас встретила — сами понимаете, суета.

— П-понимаю, — улыбнулся ей Юрин отец.

Ковер был свернут в рулон, хрустали-сервизы из стенки переехали в коробки и готовые к сворачиванию простыни. Шторы — сняты, журнальный столик на колесиках был сдвинут ко входу. Действительно суетные дни у Наташи выдались.

— Алексей, вы выбирайте, что нравится, потом поторгуемся немножко, — направила Юриного отца Наталья и повернулась ко мне в ожидании ответа.

— Не то чтобы прямо «унижала», — улыбнулся я. — Я для знакомства немножко роз из питомника достал, маленьких таких, — показал. — Зашел, подарил, а у них в столовой в вазе букет нормальных роз здоровый такой. Рядом поставила мой. Вроде положено так, а вроде и показать, насколько я им не ровня.

Занятый осмотром гостиной Алексей отвлекся и посмотрел на меня с обидой на лице. Наталья за меня обижаться не стала, а громко рассмеялась:

— Да у тебя, Юра, настоящая теща прямиком из анекдотов!

Алексей фыркнул и принялся заворачивать переложенный газетами сервиз в простынь, а я, посмеявшись вместе с Натальей, продолжил:

— А потом она меня испытанию подвергла. У них ножом и вилкой есть принято, а на обед была курица табака.

— Неудобно, — признала Наталья.

— Всю жизнь к-курицу р-рукам ели, а эти — вып-пендриваются, — буркнул Алексей.

— И кусок мне самый неудобный выдала, крылышко с хребтом, — продолжил я. — Но ниче, разобрался идеально.

— Пусть знает наших, — одобрила Наташа.

— А ты где н-научился? — спросил Алексей.

— У меня сосед в общаге, Костя, его мама очень интеллигентным воспитывала, — сочинил я «легенду». — На кухне общажной тренировались ради хохмы, а оно вон — пригодилось.

— Хороший сосед, — одобрила Наташа и это.

— Кресла сп-перва, — скомандовал Алексей и наклонился к ближайшему к проходу. — Б-берись.

Я взялся, и следующие пару часов старался носить тяжелую советскую мебель и тяжелые советские ковры так, чтобы не возмущалась спина. Ковры, кресла, диван, сервизы, журнальный столик на колесиках, кастрюли, чугунная сковородка, полный столовый кухонный гарнитур — «Зил» мы нагрузили на полную и накрыли добро брезентом.

Торг был интересный, потому что Наталья торговалась «в минус», а честный и совестливый Юрин папа пытался заплатить побольше. Сторговались на девятьсот рублей, и это — огромная скидка, потому что только ковров мы нагрузили примерно на эту сумму.

Даже представить не мог, что та игра в сквере приведет вот к такому. Спасибо, Виктор Михайлович. В который раз.

Глава 7

Лежащий на своем месте, на втором ярусе кровати, надо мной, Марат страдал:

— Она же мне в любви до гроба клялась, гадюка. Я ей дома кран и шкаф починил, а она…

— А она выбрала себе альфонса покрасивее, — не удержался делающий гимнастику Костя.

Составляющий ему компанию Витя фыркнул, а привычно вставший чуть раньше я с гимнастикой успел разобраться, и теперь ждал ребят, чтобы вместе пойти завтракать бутербродами со вчерашней курицей.

— Пошел ты, — беззлобно отмахнулся Марат. — Ты же не знаешь, что между нами было. Искра переросла в пламя! Если бы она не любила, она бы меня на вахте тогда не ждала.

— Если бы любила, к Бурцеву бы не ушла, — заметил Витя.

— И ты не понимаешь! — сев в кровати, рыжий обвиняюще ткнул в «гимнастов» пальцем. — Она — женщина в годах, ей ребенка пора рожать, а