— Неспокойно на душе, — вновь повторила Анна Петровна, клюнув меня в щеку губами и вытерев выступившие слезы.

— Обо мне не переживай, — улыбнулся я. — Я за Шиловым как за каменной стеной. Лучше про Москву думайте, там потеряться всяко легче, чем здесь.

Алексей посмотрел на меня страшными глазами и показал кулак, а я не без облегчения помахал поднимающейся по трапу родне рукой. Провожающих было много, и мы даже немного прошлись рядом с выезжающим на взлетную полосу самолетом, продолжая махать. Несмотря на способный привести в ужас любого «безопасника» из моего времени хаос, никто не умер и даже не покалечился, и мы благополучно вернулись в терминал.

— Удачи на турнире, Юр! — махнула мне рукой Наталья.

— Спасибо! — махнул я ей в ответ, и она пошла к выходу.

Осев в зале ожидания, я вздохнул и вытянул ноги. Устал от шума и нервотрепки, но неожиданно для себя понял, что буду скучать. Три недели — срок небольшой, и почти все это время я проторчу в Новосибирске, но… Привык. Привык регулярно кататься в «Зиле» с Алексеем, писать письма матери, и даже к Ксюше привык — тяжело не привыкнуть к маленькому, улыбающемуся всему миру, солнышку. И даже к Кольке привык, даром что виделись мы всего один раз.

Посмотрев на часы, я вздохнул снова — о Тане. Даже не попрощались толком, потому что они еще вчера спешно улетели в Крым. Не по путевке, чисто Новый год отметить, но я почему-то уверен, что это — дело рук тещи. Она же не знает, что я сам на все праздники улетаю, вот и подсуетилась.

Поморщившись, я выбросил лишнее из головы, прикрыл глаза и принялся при помощи программы разбирать позавчерашние игры с Шиловым — это явно полезнее, чем из пустого в порожнее гонять.

* * *

Толчок при посадке был мощным, и я наконец-то понял то, что оставалось для меня загадкой в прошлой жизни — зачем нужны ремни. Нас тряхнуло, ремень больно впился в живот, и инерция пропала. Самолет покатился по полосе, за окном — мелкий снежок и заснеженный лес вдалеке.

— Да, фигуры бы посыпались, — отметил сидящий у прохода Шилов правоту стюардессы, которая велела нам убрать доску перед посадкой.

— Товарищи, просьба оставаться на местах до полной остановки самолета! — осадила стюардесса начавших суетиться пассажиров.

Самолет наполнен на две трети. На потолке — удивительно выбивающиеся из моего восприятия плафоны в центре и открытые багажные полки по бокам. Отделка занятная — много лакированного дерева и деревянных панелей. Кресла неплохие, по два в ряду. Ряда — два. Гудел самолет в полете страшно, и я посочувствовал родне и Михалычу, которым придется лететь почти пять часов. Уже долетели, наверное. Впрочем, у них Ту-104, может там не так громко, как в нашем Ту-124. Но там точно накурено плотнее — полет-то долгий, а меня и за час курильщики чуть не уморили.

Самолет остановился, и я придержал собравшегося на выход Шилова — пусть вперед пройдут те, кому больше всех надо, с руганью и риском кого-нибудь затоптать:

— Держим позицию и ждем возможность взять линию.

Юра метафоре хохотнул, и мы вместе дождались, пока самые активные граждане освободят проход. Подхватив портфели, встали в спокойную очередь, и вышли в догорающий, морозный день.

— Нас обещали встретить, — озабоченно покрутил головой Шилов.

— Не на поле же, — пожал я плечами и потянул его к терминалу.

Ну как к «терминалу» — большое здание с колоннами правильнее называть «аэровокзалом». Самолеты, как и в Красноярске, спокойненько стоят и катаются по открытому полю прямо за зданием вокзала. Миновав сотни три метров холода, мы вошли в аэровокзал. Гул голосов, хаос из улетающих, прилетающих и встречающих — все то же самое.

— За багажом сперва, — сориентировался я по указателям.

Ленты не было, чемоданы выдавались сотрудниками при предъявлении обрывка талонов. Мой выдали почти сразу, а Шиловский долго искали в общей куче. Народ в очереди к трате времени относился философски, мыслями уже прибывая не здесь.

— Так, ну и где нам Сергея искать? — риторически спросил Юра, получив свой багаж.

— Найдем, — оптимистично заявил я, и мы вышли из зоны прибытия.

Сергей, начавший седеть худой мужик лет сорока пяти со следами недосыпа на лице нашелся у колонны с надписью «место встречи». Таблички в его руках не было — знакомы же. Они с Юрием пожали руки, потом Шилов меня представил. Рукопожатие — крепкое:

— Кравцов, Сергей Ильич. Наслышан о вас, молодой человек.

— Неловко, — соврал я. — Обо мне как будто уже все наслышаны, а я как страус с головой в песке.

Сергей рассмеялся:

— А песок, полагаю, это доска, за которой сидит наш дорогой мастер.

— Пойдемте уже, — поморщился Шилов. — Тренироваться надо, а мы еще даже не заселились.

— Идемте, — пожал плечами Сергей и повел нас к выходу. — Даже не знаю, Юра, — обратился ко мне. — Повезло тебе с наставником, или нет — другие-то погуляют, город посмотрят, а тебе это не светит.

— И правильно, — кивнул я. — Филонить нельзя — институт меня на турнир играть отправил, а не город смотреть.

— Елка в этом году красивая, — добавил змей-искуситель.

— А у нас с ёлками в колхозе нынче опасно было, — перевел я тему. — Отец рассказывал — по домам лесники с милицией ходили, штрафы за вырубку самовольную выписывали.

— Да уж, — не нашелся с ответом Кравцов.

— С одной стороны — правильно, конечно, — продолжил я. — А с другой — леса вокруг колхоза столько, что при всем желании не вырубишь.

— И большой штраф? — спросил Сергей.

— Небольшой, но неприятный, — ответил я. — Те, кто с краю жил, нарвались, а остальные ёлки попрятать успели.

— Нашего колхозника так просто не возьмешь, — рассмеялся Кравцов.

Немного потолкавшись с пассажирами, встречающими и прибывшими, мы вырвались на воздух.

— Снег усиливается, — заметил Кравцов. — Повезло вам, до метели успели.

— Машина-то где? — Юра был более прагматичен.

— Туда вон, — указал налево Сергей.

Прижимая шапки, мы пошли против швыряющего снежинки в лицо ветра.

Глава 9

Радиоточка тихонько бубнила «утреннюю гимнастику». За занавешенным окном — темное утро четвертого