парнишка. — Хотел пирог взять какой-нибудь.

Женщина оглядела мальчишку, остановив взгляд на руке, где было три медяка.

— Наша лавка на рынке, у молочного ряда, — буркнула она.

— Так, не местный я, — признался Макс. — Рынок у вас большой, а я не знаю где у вас молочный ряд.

Женщина недовольно хмыкнула, ещë раз глянула на три медяка и вздохнула.

— С картошкой или капустой? — спросила она.

— А капуста квашеная или…

— Квашеная, — кивнула она.

— Тогда с капустой! — расплылся в улыбке Макс.

Женщина скрылась в соседней комнате и вынесла ему пирог. Макс расплатился, поблагодарил и выскочил на улицу.

— Вот это я понимаю пирог! — заявил он, рассматривая его.

Изделие никак не тянуло на «пирожок». Размер был в полторы кисти Макса, а когда он его разломил, то обнаружил, что тот не только пропечëн, но и начинки в нëм предостаточно.

Мальчишка тут же впился зубами в ароматную выпечку и заурчал от удовольствия.

— Не чета нашим, — произнëс он с удовольствием.

— Ля! Это кто? — раздался голос справа.

Макс снова откусил пирог и глянул в ту сторону.

Четверо ребят на углу, у каких-то бочек, разглядывали его с интересом. Высокий рыжий парнишка, двое русых близнецов и одна девчонка со светло-русой косой.

— Ты кто? Откуда будешь? спросил рыжий, восседавший на стареньком стуле со спинкой, что поскрипывал под ним

Мальчишка проглотил, снова откусил пирог и подошëл к ним, разглядывая незнакомцев. Прилично одетые, на уличное отребье не похожи.

— Макс, — ответил он. — Симочкин. А вы кто?

— Фëдор, — отозвался рыжий и кивнул на братьев. — Это Сашка с Серëгой и Ленка.

— Мы тебя не видели раньше, — произнëс один из близнецов.

— Ты не местный. Откуда приехал? — спросил второй.

Макс задумчиво оглядел ребят, пожал плечами и сказал:

— Из столицы.

Ребята переглянулись, рыжий же парнишка фыркнул и с усмешкой спросил:

— Что? Прямо вот так? Из столицы?

Макс откусил пирог и молча кивнул.

— А здесь что делаешь? — спросила девчонка. — Родителей сослали?

— Не, я с учителем приехал, — ответил Макс, глянул на половинку пирога с капустой и протянул Лене. — Будешь?

Та глянула на пирог, потом на парней и мотнула головой.

— Из благородных? — спросил рыжий хмурясь. — Что за учитель такой?

— Маг. Я у него в учениках, — ответил Макс и откусил уже от второй половины пирога.

Мальчишки переглянулись.

— У нас маг один, — произнес то ли Александр, то ли Сергей. — Он учеников не берëт. В поместье своем сидит.

— Врëт, — кивнул второй. — Цену себе набивает.

Макс усмехнулся.

— Я вас не звал. Сами спросили, — ответил он и снова откусил пирог.

— Если учишься — покажи что-нибудь! — сложил руки на груди Фëдор. — Или ты так… Портки магу своему стираешь?

Мальчишка недовольно поджал губы, оглядел ребят и снова откусил пирог.

— Что? Не можешь? — скривил губы Фëдор. — А зачем врëшь тогда?

— Столичный, — буркнул один близнец.

— Пофорсить решил, — кивнул второй.

Макс же глянул на остатки теста без начинки, что у него остались в руках, с показной небрежностью бросил их в угол и отряхнул руки.

— Время сколько? — спросил он и глянул на небо, пытаясь прикинуть который час по солнцу.

— Часа три уже, — подала голос Лена.

— Пора мне, — произнëс Макс и кивнул на рыжего, что сидел на старом, обшарпанном стуле. — Дай!

— Чего?

— Стул, говорю дай.

— Зачем? — удивился Фëдор.

— Лень домой пешком идти, — со скучающим видом произнес Макс.

Федор поднялся, растерянно глянул на ребят и отдал ему стул.

Ученик мага же поставил его спинкой от себя, уселся на него, взявшись руками за спинку, поджал ноги и ударил по ножкам ногами, словно он не на стуле, а на кобыле.

— Пошла!

В этот момент, ножа стула согнулась под действием трансмутации и телекинеза и выставилась вперед. Сначала неторопливо, но затем более уверенно стул зашагал прочь от рынка.

Мальчишки с открытым ртом наблюдали за Максом, что с прямой спиной ехал на стуле по улице, совершенно не видя его лица.

По лбу ученика бежал пот, нижнюю губу он прикусил, но продолжал одновременно сгибать четыре ножки под действием трансмутации и телекинеза.

Гордо, с достоинством, не забывая кивать прохожим, что смотрели на него, как на явление царя в глухомани.

* * *

Позёр!

В этом и был весь Макс.

Сделать наконец десяток големов с контролем на кровь и избавить жителей от крыс и мышей?

Нет! Это ведь скучно!

Трансмутацию чистой силой и телекинез на каждую ножку? Восемь заклинаний с точным расчетом, чтобы повыделываться перед сверстниками?

Конечно — да!

Ему было важнее показать свою значимость. Получить удовлетворение от раскрытых ртов, чем сделать что-то реально полезное.

Да, я понимаю, что он был ребëнком. Понимаю, что все мы разные и общественное признание в какой-то момент может быть важнее для человека, чем его сила, чем достижения или финансовое состояние. Но…

Когда до меня дошли слухи, о его «покатушках» на стуле через центр города, я изрядно рассердился.

Големов он делает из-под палки. И при этом на стуле катается!

Вылилось это всë в то, что я запретил ему выходить из подвала, пока он не закончит всех големов. Пригрозил, что есть и спать он будет там. В сыром экранированном помещении.

И знаете, что?

Один день наказания и ужинали мы уже все вместе, в столовой.

Он закончил за день.

После ужина, за чаем он в наглую, в ультимативной форме потребовал варенья. Причем не сливового, а малинового, которое я отдал Кузьме, чтобы тот его за раз не слопал.

На следующий день мы договорились испытать боевых големов, в карьере рядом с городом. Макс взялся наловить десяток крыс и мышей, чтобы опробовать каждого голема.

Однако, уже вечером пришлось перенести наши испытания.

Азимут подал сигнал.

В Сургут приехали люди.

И они приехали за нами.

Глава 17

В тесной комнате, прокуренной и пропитанной запахом кислого пива и старого сала, покачивалась единственная лампа в жестяном абажуре.

Висела тишина, в которой за столом сидел главарь наёмников и поглядывал на двоих подельников.

Глава наёмником, Кривой, сидел, откинувшись на спинку стула, и