Прочитаешь пару работ по этой теме и кое-что попробуем, в качестве первого задания.

— Угу, — кивнул Макс и вытянул шею, заметив в проходе Кузьму с подносом, на котором возвышался пузатый чайник и вазочка с вареньем.

Старичок подошёл к столу и поставил рядом с мальчишкой чайник. Вазочку с вареньем он поставил на середину стола, после чего удалился.

— Я налью, — произнёс Макс, поднялся и взял чайник. Стараясь держать спину прямо, он подошёл к Чернову и налил чаю, после чего добавил в чашку Рожкову.

— Хоть какие-то манеры, — хмыкнул Азимут взял чашку и остановил свой взгляд на чайнике, что мальчишка поставил посреди стола. Вазочку же он передвинул к себе. Наблюдая, как ученик друга зачерпнул ложку сливового варенья, он недовольно буркнул: — Будешь есть столько варенья — в кишках забродит и ты лопнешь!

Макс проглотил, пригубил чаю и с усмешкой произнёс:

— А вы подальше отодвиньтесь, чтобы не забрызгало!

* * *

Эскулап.

Так мы его называли, но на самом деле, звали его Михаил Валерьянович Кнауф.

Он был нашим медиком в отряде, в обеих войнах. Крайне скрупулëзный и, главное, воспитанный человек. Он всегда был спокойным, вежливо отвечал, но стоило ему сесть за азартные игры, как что-то в нём щëлкало.

Честное слово, я слышал от него маты и ругань только за картами, нардами или костями. И да, в этом он был настоящий профессионал. Гоша же…

Гоша не любил карты или кости. Он больше тяготел к стратегии и, поэтому, частенько поигрывал в шахматы. Однако, в нашем отряде никто в шахматы не играл, поэтому ему пришлось начать играть в нарды.

И тут нашла коса на камень.

Наш Эскулап и Азимут сошлись в нардах не на жизнь, а на смерть.

Азимут брал стратегией, продуманностью ходов, подсчëтом вероятностей, закрытием ходов, а Эскулап в наглую разбивал его изумительным везением и дублями.

Как же бесился с этого Гоша, вы бы знали.

Дошло до того, что один раз он заставил Эскулапа играть с блокиратором магии, заподозрив соратника в банальном жульничестве. Это было в конце войны и тогда Эскулап оставил Рожкова с «марсом». Два раза подряд.

Да-а-а-а, были времена.

Честно, не могу назвать себя профессионалом, но кое-что я в нардах смыслил. Гоша меня всегда делал со счетом примерно восемь партий из десяти.

Миша же, всегда оставлял меня в дураках.

Знаете, что самое забавное?

Все прекрасно знали, что с Эскулапом играть бесполезно. Однако, все так же прекрасно понимали, что стоит угодить на больничную койку, к нему в лазарет, как у тебя пропадал всякий выбор. Играли все.

Самое противное, в тех играх, было то, что проигрывали всë, что было. А когда кончались сбережения, в ход шли игры на перевязку без обезболивания.

А вы думали мы его просто так «Эскулапом» называли?

Не-е-е-ет. Этот умник, при всём его удивительном таланте, умудрялся как следует отрываться за каждое ранение.

Что же до Макса…

Пока я нанëс визит Городничему, взял первую заявку и заказал у местного кузнеца заготовки под наших боевых големов, Макс направился к Гоше, где изучал основы поисковых заклинаний и артефактное целенаведение.

Зная Азимута очень давно, я был уверен, что он найдёт подход к Максу. Уже позже, я выяснил как он заставил его три дня, с перерывами на сон и еду, тренировать основу поисковых заклинаний.

Варенье, дамы и господа.

Он спрятал от него ананасовое варенье.

Спросите откуда у него оно и кому придет в голову делать варенье из ананасов?

Всё просто.

Его не было, но Макс оббегал всё поместье, потом окрестности, а после и город, в поисках варенья из ананасов.

Если честно, я не знаю, что он ему сказал и как объяснил что такое ананас, но Макса проняло.

Честно, я старался не смеяться, но он повторял простецкий ритуал, с одной пентаграммой, в каждом квартале, по пять раз, проверяя нет ли тут банки варенья с нужной ему меткой.

Сам Макс, кстати, уже после ученичества рассказывал, что его больше увлёк сам процесс поиска сокровища, нежели какой-то непонятный ананас.

Сокровище он, конечно, нашёл, но только на третий день, когда заподозрил, что никакого варенья из ананасов не было. Гоша подсунул ему в качестве награды большую банку малинового варенья, объяснив это тем, что ему надоело ждать, пока тот найдёт ананасовое.

Макс, конечно, расстроился, но долго горевать ему было некогда.

Я насел на него с артефактом от крыс и мышей. Тем более, заготовки были уже готовы. Придумать вознаграждение или заинтересовать его у меня сразу не получилось. Он юлил, делал всё медленно, из-под палки. Стоило мне отойти или отправиться к Гоше, как он тут же находил предлог свалить из дома.

Собственно, на улице он и получил то, что мне было нужно.

Мотивацию.

* * *

— Крайне настоятельно прошу вас потерпеть до обеда, — произнëс Кузьма, наблюдая как Макс завязывает ботинки.

— Да я так, прогуляться, — глянул на него Макс.

— Три медных монеты, — спокойно произнëс слуга, глядя на мальчишку.

Мальчишка хмуро глянул на Кузьму и недовольно буркнул:

— Да, я так… посмотреть.

— И всë же повторю: настоятельно прошу вас потерпеть до обеда, — повторил старичок.

Макс завязал шнурок, кивнул и выскользнул из дома.

— Ага, потерпеть, — проворчал он. — Дядя Костя вернëтся — хрен отвертишься от этих железяк.

Тут он достал монеты из кармана и глянул на них.

— А пирог сам себя не купит.

Мальчишка вышел на улицу, глянул по сторонам и втянул носом воздух, стараясь поймать ароматы местной пекарни. Ничего не учуяв, он двинул по улице, поглядывая по сторонам.

Квартал, второй, третий.

Макс просто слонялся по улицам, внимательно поглядывая на вывески редких лавок.

Аромат выпечки он почуял через десяток кварталов, а после поворота за угол, он обнаружил пусть небольшой, но рынок.

— Та-а-а-ак, — протянул он, огляделся по сторонам, но никакой вывески он не заметил.

Парень направился в сторону рынка, но тут его взгляд зацепился за капитальный каменный дом. Узкий, в два этажа, но с мощной трубой, от которого и несло свежим хлебом.

Быстро подойдя к нему, он постучался и заглянул внутрь.

— Есть кто?

В прихожей парнишка заметил несколько мешков с мукой и корзинку с яйцами.

— Тебе чего? — выглянула в прихожую женщина в фартуке и с закатанными рукавами. Руки были перепачканы мукой. — Чьих будешь?

— Меня Максом зовут, — улыбнулся