стены боками. Камень здесь был ещё холоднее – не обжигающе, а мёртво, словно касался не поверхности, а отсутствия тепла как такового. Даже его прочная чешуя отозвалась тупой болью.

Внутри было темно. Абсолютно. Змей дополз до самой глубины пещеры, туда, где своды опускались ниже, и свернулся клубком, стараясь прикрыть наиболее повреждённые участки тела. Он сжал кольца, прижал голову к груди, прикрыв глаза, и впервые за долгие часы этого бегства позволил себе остановиться.

Снаружи всё ещё доносились звуки. Грохот. Скрежет. Редкие, истошные крики, которые быстро обрывались. Людям сейчас было не до него. Это он понял сразу. Те существа, обитавшие в ущелье, приняли бой. И этот бой был совсем не таким, к какому привыкли культиваторы, что его преследовали. Подумав об этом, Змей мысленно усмехнулся – слабо, почти беззлобно. Пусть. Пусть разберутся между собой. Он переждёт. И переживёт. Он всегда переживал.

Он снова попытался подтянуть окружающую его энергию, чтобы пополнить свою ауру. И снова – ничего. Более того… он вдруг ощутил странное чувство. Не резкую потерю, не удар, не чужое воздействие, а постоянный, медленный отток. Словно его собственная аура вытекала из него, просачиваясь сквозь кожу, кости, саму сущность – и тут же растворялась в окружающем камне. Осознав это, Змей нахмурился, если это вообще можно было так назвать. Он попытался замкнуть потоки, свернуть астральное тело внутрь, как делал сотни раз в опасных местах. Но здесь это не работало. Камень пил саму его жизнь. Не жадно. Не быстро. Методично, и даже как-то равнодушно.

Он почувствовал, как ослабевают кольца тела. Как дыхание становится поверхностным. Как привычная, всегда присутствующая тяжесть силы внутри вдруг начала казаться… далёкой. Даже его мысли потекли медленнее. Некоторое время Змей всё ещё считал, что всё это были всего лишь последствия полученных ран. Что стоит ему лишь немного полежать – и силы вернутся. Что это ущелье просто истощает, но не смертельно. Что он видел и худшие места.

Но сейчас он не понимал главного. Это место не истощало. Оно не допускало существования ауры вовсе. И пока он лежал в темноте, свернувшись клубком, его древняя, отточенная тысячелетиями сущность медленно угасала – тихо, без боли, без вспышек, без последнего рывка. Он не умирал от ран. Не от людей. Даже не от существ ущелья. Он умирал именно от истощения самой основы, из которой состоял. А пещера молчала…

………..

За спиной сбежавшего Демонического Змея развернулся настоящий кошмар. Люди, увлечённые яростью и жаждой вернуть украденное, ворвались в ущелье слишком глубоко и слишком быстро, не дав себе ни времени, ни возможности оценить, что именно они потревожили. И теперь расплачивались за это.

Первые кристаллические пауки появились почти бесшумно. Не выползли… Они словно выросли из камня. Из трещин в стенах… Из скал… Из тех самых ледяных валунов, что казались мёртвыми и неподвижными… Камень вдруг начинал трескаться, расходиться под странным углом, и из него выдвигались суставчатые лапы, прозрачные, словно выточенные из горного хрусталя, но при этом плотные, тяжёлые, настоящие.

А затем появлялось тело. Огромное, многогранное, будто собранное из кристаллических пластин, наложенных друг на друга. Свет факелов и магических источников преломлялся в их панцирях, дробился, отражался сотнями бликов, слепя глаза и искажая расстояние. И сначала разобрать, где у этой жуткой твари был перед, а где зад, было почти невозможно.

– Пауки! Формировать защитный круг! – Успел крикнуть кто-то из старших, прежде чем первая атака обрушилась на отряд.

Люди ударили почти одновременно. Мечи… Копья… Клинки, усиленные ци… Всё это с визгом и искрами врезалось в кристаллические тела. Звон стоял такой, будто кто-то бил по гигантским колоколам. Оружие скользило, срывалось, оставляя лишь белёсые царапины, которые затягивались прямо на глазах, словно камень был… живым.

Магия тоже не принесла ожидаемого результата. Огненные вспышки лишь рассыпались по панцирям, отражаясь и уходя в стороны. Лёд не брал – эти твари были рождены в холоде. Даже молнии, обычно пробивавшие любую защиту, растекались по граням брони, уходя в землю, не причиняя серьёзного вреда.

А пауки… отвечали… Их движения были резкими, и пугающе точными. Лапы – длинные, сегментированные, с зазубренными краями – обрушивались сверху, ломая щиты, кроша камень под ногами людей. Вскоре один из культиваторов не успел отскочить – и кристаллический шип пробил его плечо, буквально пригвоздив к стене. Он даже не успел закричать, когда другая лапа раздавила его грудную клетку, словно скорлупу.

Мелкие особи – размером с крупную собаку – лезли снизу, с боков, из самых узких щелей. Они были быстрее, юрче, и их панцири хоть и уступали в прочности, но всё равно гасили большую часть ударов. Они вцеплялись в ноги, в спины, в руки, сбивали с ног, удерживали, пока крупные твари не наносили смертельный удар.

А вот крупные… Крупные пауки, размером с добрую лошадь, были настоящими кошмарами ущелья. Их тела возвышались над людьми, отбрасывая угловатые тени, а панцири были настолько плотными и насыщенными энергией, что даже прямые магические удары оставляли лишь мутные пятна.

Один из старших культиваторов, стиснув зубы, активировал боевой артефакт. Сфера ослепительного света развернулась у него в руках и выстрелила узким, концентрированным лучом. Тот ударил в паука, прожёг несколько слоёв брони, заставив тварь отшатнуться и издать странный, режущий слух скрежет.

– Работает! Бейте по ним артефактами! – Хрипло выкрикнул он. Но таких артефактов было не так уж и много. Слишком немного. И каждый подобный удар требовал времени на активацию, энергии, концентрации – а пауки не давали ни секунды передышки. Пока один культиватор готовил следующий выстрел, другой уже падал, раздавленный кристаллической массой. Щиты трескались. Плетения и формации срывались. Формирование строя становилось всё более хаотичным.

Люди сражались отчаянно, и даже зло, прекрасно понимая, что отступать уже было слишком поздно. Они проклинали Демонического Змея, преследование которого привело их в это место… Проклинали себя на бездумные шаги… Проклинали это проклятое ущелье и легенды, которые когда-то слышали, но не приняли всерьёз… Теперь эти легенды смотрели на них множеством холодных, гранёных блёклых глаз. И пауки наступали. Сражение не прекращалось ни на миг – оно лишь постепенно меняло форму, растягиваясь, переламываясь, превращаясь из яростного прорыва в медленную, вязкую бойню на истощение.

Но даже несмотря на всё это, люди всё ещё шли по следу Демонического Змея. Этот след был слишком очевиден, чтобы его потерять. Чёрная, густая кровь капала на холодный камень, застывая неровными пятнами, будто сама Тьма проступала из трещин ущелья. Обрывки чешуи – крупные, с зазубренными краями, потускневшие, утратившие былой блеск – валялись на пути, свидетельствуя о том, с каким отчаянием Змей рвался вперёд, обдирая собственное тело о стены, лишь бы