– толстой, тяжёлой, с телом, которое с трудом помещалось в узком проходе. Чешуя тёмная, местами сколотая, покрытая трещинами, словно обожжённый металл. Между пластинами поблёскивала чёрная, густая кровь, капая на камень и тут же застывая странным матовым налётом.

Она была изранена. Чуть ли не всё тело этого существа покрывали глубокие порезы. Которые явно были следами мощных ударов. В нескольких местах чешуя была буквально содрана, и под ней виднелась странная, тускло мерцающая плоть. Но даже в таком состоянии это существо не выглядело ослабленным. Наоборот. От него исходило ощущение угрозы, почти физическое. Давящее. Холодное. Будто само пространство вокруг сжималось, признавая в этом существе весьма опасного хищника.

Это существо, которое больше напоминало какую-то легендарную змею… Ползло медленно, но в этом не было слабости – только осторожность. Ее массивное тело плавно скользило по камню, оставляя за собой тёмные следы. Каждый изгиб мышц говорил о силе, скрытой под ранами. О силе, которая не исчезла.

И сейчас Максим даже не смел пошевелиться. Ему казалось, что если он даже просто моргнёт – то его сразу же заметят. Что если вдохнёт глубже – его почувствуют. В этой пещере он вдруг остро осознал, насколько мал и хрупок.

Весьма жутковато и опасно выглядевшая голова змеи медленно повернулась. Не в его сторону. Пока нет. Но этого хватило, чтобы по спине парня пробежал ледяной пот. Глаза существа – мутные, глубокие, лишённые привычного звериного блеска – скользнули по стенам пещеры, словно не видя, а ощупывая пространство. И в тот миг парень понял, что если эта тварь его заметит – ни крик, ни бег не помогут. Поэтому он стал тенью… Куском камня… Частью стены…

А за пределами пещеры грохот боя не стихал… А даже наоборот, становился всё яростнее, будто сам мир разрывался на части. И парень вдруг понял страшную вещь… Эта змея не просто пряталась. Она спасалась. И то, от чего она бежала, возможно, было куда страшнее её самой.

Это не такая уж и большая пещерка и без того была тесной, а с появлением змеи словно сжалась. Будто камень сам хотел вытолкнуть лишнего свидетеля. Максим вжался в стену так, что почувствовал каждую неровность, каждый ледяной выступ, царапающий кожу через одежду. Он даже не сразу понял, что пальцы у него онемели – не то от холода, не то от ужаса.

Змея достаточно быстро заползла внутрь. Полностью. И её массивное тело медленно протиснулось вглубь пещеры. Чешуя с сухим, неприятным скрежетом терлась о камень. Где-то с потолка посыпалась мелкая крошка. Существо остановилось лишь тогда, когда упёрлось в дальнюю стену, и там, в самом тёмном углу, начало сворачиваться. Кольцо за кольцом. Медленно. Тяжело.

Каждое движение этого существа сопровождалось глухим звуком – будто перекатывались каменные глыбы. Максим смотрел, не отрываясь, и чувствовал, как пересыхает во рту. Это было… неправильно. Змеи так не прячутся. Не так. Не с такой настойчивостью.

Когда тело наконец замкнулось в этот своеобразный клубок из достаточно серьёзной бронированной чешуи и мышц, он заметил странность. Змей явно что-то прикрывал своим телом. В центре свёрнутых колец оставалось пространство – небольшое, но защищённое, скрытое от прямого взгляда. И всё его поведение говорило о том, что это не просто удобная поза для отдыха. Это была защита. Инстинктивная. Отчаянная.

Подумав об этом, Максим немного нервно сглотнул. Любопытство… То самое… Проклятое… Человеческое… Шевельнулось где-то глубоко внутри. Хотелось хотя бы одним глазом разглядеть, что именно скрывает это чудовище. Но здравый смысл, усиленный паникой, тут же встал стеной. Нет. Ни шага. Ни вдоха громче обычного. Ведь он сейчас прекрасно понимал, что любое движение в данный момент может стать для него последним. Змея была ранена, измотана, но от этого не становилась менее опасной. Скорее, наоборот. Загнанный хищник всегда страшнее сытого, и на отдыхе. А эта тварь… эта змея явно была загнана сюда.

Максим видел её пасть, пусть и не полностью раскрытую. Видел, как между сомкнутыми челюстями поблёскивали клыки – длинные, изогнутые, с тёмным налётом у основания. Яд? Вполне возможно. А даже если нет… одного укуса такой твари хватило бы, чтобы переломать его кости, как тонкие сухие ветки.

“Даже думать не смей…” – Панически промелькнуло в голове парня. В этот момент он поймал себя на том, что внутренне уже называет себя Максимом, хотя это имя отзывалось странным эхом, будто принадлежало не только ему. Или не совсем ему.

И это ощущение выбило из колеи сильнее, чем змея. В голове, словно тени на воде, всплывали обрывки воспоминаний – чужих и одновременно пугающе знакомых. Какие-то лица. Места. Чувства. Он помнил страх, но не знал, когда он его испытывал. Помнил имя – Максим – но уже не мог с уверенностью сказать, кто именно его так называл.

“Я – это я? Или я – тот, чьё тело сейчас занимаю?”

Из-за всех тех воспоминаний, что всплывали, и усваивались в его голове, мысли парня путались, наслаивались друг на друга, и от этого становилось ещё страшнее. Будто он был не цельным человеком, а сломанным зеркалом, в котором отражались сразу две реальности.

Змея в углу слегка пошевелилась. Парень тут же застыл, чувствуя, как сердце пытается вырваться из груди. Но существо лишь плотнее сжало кольца своего длинного тела, будто проверяя, на месте ли то, что оно защищает. После этого оно замерло.

В пещере воцарилась тяжёлая, давящая тишина. Где-то далеко всё ещё доносились отголоски боя – глухие, приглушённые, словно через толщу воды. Но сюда, в этот каменный карман, мир будто не решался заглядывать.

Максим сидел, не двигаясь, не дыша полно, и вдруг с пугающей ясностью понял, что сейчас он оказался между двух кошмаров. Снаружи – нечто, от чего бежит даже это чудовище. Внутри – сама эта тварь, свернувшаяся в темноте… и нечто, что она считала настолько ценным, что была готова умереть, лишь бы не выпустить из своих колец. А он – всего лишь лишний свидетель.

Именно поэтому Максим ждал. Он сам не мог бы сказать, сколько именно – мгновения или целую вечность. Время в этой пещере словно растеклось, потеряло форму. Он лишь следил за едва заметными движениями огромного тела в углу, за тем, как змея то ли дышит, то ли просто медленно перераспределяет массу, окончательно устраиваясь в выбранном месте. И когда ему показалось, что тварь успокоилась, что её внимание полностью ушло внутрь себя – или к тому, что она прятала в кольцах, – он решился.

Очень медленно, почти незаметно, Максим начал отступать. Не поворачивался спиной к потенциальной угрозе. Не делал резких движений. Он буквально перетекал назад, сантиметр за сантиметром,