Глава не обернулся. Не остановился. Даже не задумался. Он не имел на это права. Он бежал, чувствуя, как каждый шаг отрывает его от прошлого отряда – от силы, от гордости, от уверенности. И где-то впереди, в глубине проклятого ущелья, что-то ждало. Не ядро Небесного Феникса. Не затаившийся там Демонический Змей. А нечто, ради чего всё это место существовало.

Старый мастер – культиватор Дао Цзы бежал, уже не разбирая дороги – лишь по ощущению выживания, по тем остаткам инстинкта, которые за тысячи лет культивации не притупились, а лишь стали глубже и точнее. Ущелье не просто пыталось его убить. Оно работало против него, словно древний механизм, пробуждённый чужим присутствием. Воздух вдруг начинал двигаться рывками. И это воздействие было не ветром… А полноценным дыханием чистой Инь.

Он почувствовал это мгновенно. Пространство перед ним холодело всё больше. Становилось вязким, как замерзающая вода. А затем срывалось в порыв. И именно там, где такой “ветер” проходил, камень покрывался инеем за один вдох, а кристаллы начинали звенеть, словно струны, натянутые на морозе.

Но старый мастер успевал среагировать на все эти угрозы. Рывок в сторону… Скользящий шаг по технике Ускользающей Тени… Вспышка защитного талисмана, который тут же рассыпался в пепел…

Но не все успевали за ним. И вскоре позади раздался короткий, обрывающийся крик. Один из культиваторов, запоздавший всего на миг, попал под прямой удар такого порыва. Его тело остановилось, словно время вокруг него замерло. Кожа побелела, покрылась узором инея, глаза расширились – и в следующую секунду человек уже был не живым существом, а ледяной статуей, треснувшей под собственной тяжестью. Потом он упал. И рассыпался на камни с сухим, стеклянным звуком. Потом ещё один не успел… Потом ещё… Кто-то попытался активировать защитный артефакт – и тот просто погас, не выдержав чистоты силы Инь. Здесь не было противостояния стихий. Здесь была среда, в которой энергия живых – Ян была чужеродной.

Старый мастер стиснул зубы до скрипа. Он не мог остановиться. Не мог помочь тем, кто сейчас погибал за его спиной. Не имел права даже оглянуться. Каждый шаг отдавался болью – не физической, а тем, что болело куда глубже. Его меридианы горели холодом, духовное море сжималось, словно кто-то медленно вычерпывал из него силу. Он чувствовал, как даже годы культивации утекают, растворяются в этом месте, оставляя после себя пустоту и усталость, которую нельзя было залечить таблетками или медитацией.

Но он вырвался. Граница ущелья встретила его резким, почти болезненным перепадом. Сила Инь отступила. Воздух снова стал просто воздухом, а камень – камнем. Здесь он рухнул на колени, тяжело дыша, чувствуя, как тело дрожит, а сознание едва удерживается от провала. А оставшееся позади ущелье молчало. Как будто ничего и не произошло. Как будто там только что не погибали сильные и опытные культиваторы Дао Цзы. Будто там не остались, в виде мусора, устилающего дно этого места, древние и могущественные артефакты.

Он поднялся не сразу. Долго сидел, сжимая посох, пока дрожь не утихла, а сердце не перестало биться так, словно хочет вырваться из груди. И только тогда он осознал весь масштаб потерь, что он понёс. Феникс – утрачен. Духовное ядро – украдено. Отряд – почти уничтожен. Артефакты – пожертвованы и потеряны. А он сам… Он чувствовал это ясно и без иллюзий. Его уровень культивации упал. Не резко, но необратимо. Узлы культивации были надломлены, духовное море истончено, а связь с небесной энергией ослабла. На восстановление уйдут годы. Возможно, даже целые десятилетия.

И от осознания этого гнев поднялся в нём чёрной волной. Глухой. Холодный. Ядовитый. Но даже он не был настолько безумен, чтобы сейчас повернуть назад. Сейчас это ущелье было сокровищницей… Да… Но сокровищницей, которая сама убивает каждого, кто пытается войти. Не говоря про имеющихся там стражей. Он понял это окончательно.

– Пусть лежат там… – Буквально со свистом прошептал он, прямо сквозь сжатые зубы. – Пусть ждут…

Он никому не расскажет. Ни о фениксе. Ни о Демоническом Змее. Ни о кристаллических тварях. Ни о силе чистой Инь, которая стерегла это место лучше любой формации. Любопытные найдутся сами. А ущелье позаботится о них. Но сама эта мысль о проклятом Демоническом Змее вновь всколыхнула в его душе ярость. Если тот выжил – а мастер был уверен, что выжил – то его духовное ядро феникса и сердце древней птицы сейчас где-то там, в глубине, где никто не осмелится искать.

Он медленно поднялся… и вдруг замер… Его правая рука машинально потянулась к поясу, где обычно располагался его верный мешочек-хранилище. Но… Мешочка там не было. И на секунду он просто не поверил тому, что обнаружил. Затем проверил снова. И снова. Пусто. Тот самый мешочек. С накопителями. С лекарствами. С запасными талисманами. С артефактами, которые он берёг годами.

И теперь тот самый гнев, который он считал пределом своих эмоций, оказался лишь тенью. Камень под его ногами затрещал, когда он стиснул оставшийся в его руках посох так сильно, что древнее дерево жалобно застонало.

– Я вернусь… – Произнёс он тихо, но в этих словах не было сомнений. – Клянусь Небом и Землёй.

А ущелье всё также молчало. И где-то в его глубине, среди холодных камней и медленно умирающей ауры, лежали утраченные сокровища… И существо, которое пока ещё дышало —но уже было обречено.

Немного погодя старый мастер уже сидел, опираясь спиной о тёплый, прогретый солнцем камень. Мир вокруг наконец перестал давить, и только теперь он позволил себе по-настоящему выдохнуть. Его руки слегка дрожали, когда он принял кувшин с вином из рук ученика – молодого, измазанного кровью и пылью, но живого. Уже за одно это тот заслуживал право стоять рядом.

Он сделал глоток. Горькое, терпкое вино обожгло горло, разлилось по телу теплом, которое, пусть и ненадолго, но всё же оттеснило холод энергии Инь, что, казалось бы, въелась в его кости. Потом мастер прикрыл глаза, позволяя остаткам энергии Ян в своём теле откликнуться на этот простой, земной вкус.

– Хорошо… – Наконец-то выдохнул он. – Ты молодец. Немногие сегодня сохранили не только жизнь, но и разум.

Ученик молча склонил голову, прижимая ладонь к мешочку на поясе, словно боялся, что и тот исчезнет, если ослабить хватку.

Старый мастер больше не кричал и не бушевал. Ярость ушла внутрь, сжалась, стала плотной, тяжёлой – такой, какую он предпочитал. Именно из такой злобы и рождались по-настоящему опасные решения.

Он начал вспоминать. Не само сражение – нет. Он разбирал свои ощущения. Слой за слоем. Как в ущелье вела себя энергия.