культиваторов Дао Цзы, и от них не осталось бы ни тел, ни душ, ни даже воспоминаний. Только пустота – и холод, который не отпускал.

Демонический Змей это ощущал весьма чётко. Пусть не разумом – инстинктом. Он ощущал, как здесь даже стены за ним наблюдают. Не глазами… Нет. Самим своим присутствием. Как само пространство будто склоняется, прислушивается к его движению. Иногда ему даже казалось, что камни становятся ближе, что проходы сужаются, подталкивая его туда, куда он не хотел идти. Но выбора не было.

Сзади уже вспыхивали активированные людьми техники. Всполохи духовного света… И даже полноценные удары, рассчитанные на поражение по площади. Они били по стенам, крошили камень, но каждый такой удар отзывался странным гулом, словно ущелье запоминало вмешательство и делало отметку.

Змей рванулся вперёд ещё быстрее, несмотря на пронизывающую его длинное тело боль. Его сознание уже не строило сложных схем, не искало выгодных позиций. Осталось лишь простое, древнее желание – выжить любой ценой. Он не собирался отдавать то, что вырвал у этих людей ценой огромного риска. Хотя для тех же людей эта добыча тоже далась не легко. Но сейчас он слишком хорошо знал, что стоит ему ослабеть, и его точно также разберут на части, не оставив даже имени. Не для этого он пережил смену эпох. Не для этого он выживал десять тысяч лет, скрываясь ото всех… охотясь… отступая и возвращаясь вновь…

Впереди ущелье делало резкий излом, и оттуда тянуло ещё более леденящим холодом – таким, что даже мысли начинали замедляться. И всё же змей туда полз. Потому что за спиной его ждала верная смерть. А впереди… пусть и неизвестная, но всё ещё возможность.

Приблизившись к повороту, Змей резко замедлился. Не остановился. А именно замедлился. Словно сама реальность впереди стала вязкой, неподатливой. Его вытянутое тело замерло между двумя ледяными гребнями, чешуя тихо скрипела, когда он осторожно приподнял голову и расширил астральное восприятие до предела, на который ещё был способен.

И почувствовал… ничего. Ни всполохов ауры. Ни дыхания энергии. Ни привычных искажений, по которым он всегда безошибочно определял живое существо. Но какое-то странное движение впереди он точно заметил. Краем зрения, в глубине ущелья, что-то проскользнуло между камней. Не быстро. А даже наоборот, слишком размеренно. Слишком уверенно. Будто тот, кто двигался там, совершенно не боялся ни холода, ни пространства, ни самого Демонического Змея. От этого осознания внутри него впервые за многие тысячелетия шевельнулся настоящий… Страх…

Существа без ауры… Он знал о них. Легенды. Обрывки знаний. Запретные упоминания, которые даже старые демонические звери предпочитали не обсуждать. То, что не отражается в астральных потоках. Не оставляет следов. Не резонирует с энергией мира. И для него это означало только одно. Он был почти бессилен против них. Его сила – лишать, рвать, запутывать ауру, гасить духовные основы, превращать культиваторов в пустые оболочки – здесь могла не сработать вовсе. Если у этих существ не было ауры, если они существовали за пределами привычных энергетических законов, то все его изощрённые астральные техники становились не более чем пустыми жестами. Оставалось лишь тело. Клыки. Сила сжатия. Физический удар. Но даже в этом он сейчас был ослаблен.

Он снова заметил движение. Уже ближе. Камни словно расступались, пропуская что-то вытянутое. Угловатое. Неправильное. Иногда в расщелинах мелькали фрагменты тела. И это была не плоть, не камень, а нечто, напоминающее осколки тени, намертво вросшие в ледяную породу. И именно в этот момент позади раздался грохот. Который издал мощный удар. И он был не один. Несколько подряд. Это были глухие удары, словно чьи-то тяжёлые тела падали на камень. Затем раздался крик. Короткий… Захлёбывающийся… Резко оборвавшийся, будто его выдернули из мира. За ним ещё один. И ещё. В этот момент Змей почувствовал, как по его позвоночнику прошла волна ледяного напряжения. Люди всё-таки столкнулись с ними.

Но самое страшное было не в криках. А в том, что не было вспышек энергии после использования техник. Он не ощущал привычных выбросов духовной энергии, не чувствовал хаотичных ударов заклинаний, которыми культиваторы обычно отвечали на внезапную угрозу. Не было характерного гула защитных формаций. Ничего.

Только грохот. Скрежет. И странный, низкий звук, будто камень медленно трётся о камень… но с какой-то неправильной, чуждой ритмикой. И именно в этот момент Змей понял. Их ауры не подавляли. Их просто не было – как будто кто-то вырывал людей из астрального слоя целиком. Он медленно попятился, прижимаясь к стене, стараясь слиться с неровностями камня. Даже дыхание он сделал реже, осторожнее, хотя понимал, что здесь это вряд ли имело значение. Существа впереди двигались. Существа позади – уже убивали.

И впервые за всё это долгое преследование демонический змей осознал простую и пугающую истину, что в этот раз люди загнали его не просто в ловушку. Они загнали его в чужой дом. Дом тех, для кого и он сам, и преследователи были всего лишь одинаково тёплой добычей.

Но выхода не было, и Змей полз дальше. Не рывками, не стремительно, как прежде, а тяжело, с надсадной размеренностью, будто каждое движение приходилось буквально выторговывать у собственного тела. Его чешуя всё чаще цеплялась за камень, шипы на брюхе срывались, оставляя борозды, которые тут же покрывались инеем. И сейчас он ощущал усталость – густую, вязкую, непривычную. Но списывал её на раны. На пробитую во многих местах чешую. На разорванные мышцы. Даже на потерю энергии в астральных ударах, которыми он бил людей в пещерах.

Такое с ним уже случалось. Не раз. И не два. Он знал это состояние. Когда сила уходит медленно, как вода сквозь трещины, когда тело слушается всё хуже, а сознание становится резким, колючим, почти звериным. Тогда нужно было только одно – переждать. Спрятаться. Свернуться. Дать себе время. И из-за всего этого он не сразу заметил, что его собственная аура… не восстанавливается…

Змей инстинктивно попытался подтянуть к себе окружающую энергию. Не жадно, не резко – осторожно, как делал это всегда в незнакомых местах. Но вместо привычного отклика почувствовал лишь пустоту. Не сопротивление. Не искажение. А именно ничто. Будто само пространство вокруг было выжжено, и даже высосано до сухого остатка.

Это его насторожило, но не настолько, чтобы остановиться. И когда впереди между каменными гребнями открылся тёмный провал, похожий на вход в пещеру, он испытал почти облегчение. Узкая щель в скале, прикрытая выступом, откуда не тянуло ледяным сквозняком так яростно, как снаружи. Ведь для него это могло быть полноценное укрытие. Так что он собрал все возможные остатки своих сил и протиснулся внутрь, задевая