отдых здесь будет опасен. Восстановление – медленным. А каждая ошибка может стать последней. Но сейчас у него просто не было выбора.

Глубоко внутри, рядом с израненным астральным ядром, всё ещё пульсировала чужая сила – духовное ядро погибшего Феникса, всё ещё горячее, всё ещё живое. Оно манило, обещало мощь, эволюцию, новый уровень существования. Именно из-за него

он оказался здесь. Именно из-за него сейчас практически весь мир теперь хотел его смерти.

Ущелье молчало. А Демонический Змей, возможно впервые за тысячи лет, почувствовал не охотничий азарт… а осторожный, холодный страх, перед местом, которое даже ему казалось слишком неправильным.

Демонический Змей не раздумывал ни мгновения. Все же, решившись, он рванулся вперёд, почти не скользя, а буквально прорываясь через пространство ущелья, изгибая многометровое тело резкими, рваными движениями. Камни под ним не просто были холодными. Сейчас они жгли, словно к ним приложили печати вечной стужи. Каждое касание отзывалось в чешуе вспышкой боли, будто тысячи ледяных игл одновременно впивались в плоть и проникали глубже, туда, где даже демоническая сущность привыкла чувствовать себя в безопасности. Холод здесь был не естественным. Он не принадлежал стихии льда.

Это был иной холод. Холод отсутствия. Холод пространства, где жизнь никогда не укоренялась и, возможно, была вырвана намеренно. И Змей чувствовал это всем своим астральным телом. Его чешуя – тёмная, многослойная, напитанная демонической энергией и остатками поглощённых душ – начинала покрываться тончайшей серебристой коркой. Не инеем. А практически полноценно Печатью подавления. И сейчас каждая чешуйка его тела словно теряла связь с его собственным ядром, становилась чужой, тяжёлой, мёртвой. Даже дыхание, обычно насыщенное ядовитым туманом и астральными искажениями, здесь выходило из пасти редкими, сдавленными рывками.

Он зашипел – но звук не разнёсся эхом. Казалось, что это ущелье поглощало звук, будто не желало признавать само его существование. Так что ползти ему приходилось быстрее. Намного быстрее.

А позади, за проломленной стеной, уже чувствовались иные вибрации. Не хаотичные удары, а собранные в полноценные комбинации, и тщательно выверенные импульсы. Люди не лезли в это место вслепую. Они шли осторожно, тщательно подобранными группами. Накладывая защитные формации. И даже укрепляя разум друг друга печатями чистоты и якорями воли. Демонический Змей ощущал это особенно остро. Так как его астральные щупальца, ранее легко проникавшие в сознание одиночек, теперь натыкались на сплетённые структуры чужой решимости. И всё же… Он ещё был опасен. И все они это прекрасно понимали.

На одном из резких поворотов ущелья змей внезапно замер, вжав тело в стену. Камень здесь был особенно холодным – настолько сильно, что даже его прочная чешуя начала трескаться, покрываясь микроскопическими разломами. Но именно здесь пространство искажалось сильнее всего.

Он буквально физически почувствовал этот момент. Когда первые из преследователей шагнули за пролом, Демонический Змей резко выбросил часть своей астральной сущности. Что должна была стать не ударом, а именно приманкой. Это была всего лишь иллюзия. Это был образ ослабевшего, умирающего чудовища, постепенно отползающего вглубь ущелья. И несколько культиваторов, пусть и опытных, на мгновение поверили чувствам, а не разуму. И этого мгновения хватило для контратаки.

Астральные нити, тонкие, почти невидимые, пронзили их сознание. Не полностью – здесь он не мог действовать в полную силу – но достаточно, чтобы замедлить. Сбить ритм дыхания Дао. Внести дрожь сомнения. Они не упали на камень мёртвыми. Не застыли. Но стали слабым звеном.

Вот только их товарищи заметили это почти сразу.

– Осторожно! Не смотреть на него напрямую!

– Укрепить духовные узлы!

Голоса эхом прокатились по ущелью – приглушённые, будто сквозь толстый слой мёртвого воздуха.

Сам же Демонический Змей, ощутив некоторое разочарование от провала своего замысла, не стал дожидаться продолжения. Он снова двинулся вперёд, всё глубже, туда, где холод становился абсолютным, где даже его демоническое ядро начинало сжиматься, словно чувствовало угрозу не просто телу, а самой сути существования. Каждый новый изгиб ущелья был хуже предыдущего. Камень здесь уже был не серым и не чёрным – он отливал тусклым, мертвенно-белым светом, словно кость древнего титана.

И где-то впереди… Змей уже почувствовал чужое присутствие. Не людей. И не Феникса. Что-то иное. Древнее. Спящее – но не мёртвое. И от этого присутствия веяло тем самым холодом, что пронизывал ущелье. И в этот момент Демонический Змей впервые за многие сотни лет испытал не ярость и не жажду, а колебание.

Но возвращаться уже было просто некуда. Демонический Змей скользил вперёд уже не как властелин подземных глубин, не как расчётливый охотник, а как раненый древний зверь, каждое движение которого было вырвано у боли и инстинкта выживания. Его тело изгибалось между ледяными выступами, протискивалось в узкие расщелины, где камень сходился так плотно, что чешуя скрежетала, оставляя на стенах тёмные полосы застывшей демонической крови. Она тут же чернела и кристаллизовалась, словно сама среда пожирала её, не давая даже запаху разойтись. Этот холод не просто замораживал – он обрывал связь между материей и энергией, и Змей это чувствовал особенно остро.

Каждое касание стен отдавалось внутри его тела глухим эхом, будто его собственное астральное ядро билось о ледяную клетку. Раны, полученные в бою с людьми, больше не затягивались. Там, где раньше демоническая сила мгновенно сращивала плоть, теперь оставались рваные разломы, из которых сочилась тусклая, почти бесцветная энергия.

Он старался держаться подальше от центра дна ущелья. Там, внизу, между обломков и острых каменных гребней, начинал собираться ручей. Вода в нём была прозрачной до пугающей чистоты, но змей чувствовал её природу безошибочно. Это была не просто талая вода… Она несла в себе печать забвения. Каждая капля этой жидкости тянула за собой шлейф холодной пустоты, и даже краткое прикосновение лишало камень налёта энергии, делая его окончательно мёртвым. Если он окажется там – то даже его астральное тело начнёт растворяться.

Позади же опасность была иной. Живой. Яростной. Преследователи не отставали. Более того – их гнала вперёд злость и жадность. Потерянная добыча жгла сильнее страха. В их глазах демонический змей давно перестал быть существом, имеющим право на существование. Он был всего лишь материалом. Ядром… Сосудом… Источником редчайших ингредиентов, за которые любые секты были готовы буквально перегрызть друг другу глотки. И потому они шли. Шли, не оглядываясь на стены, покрытые древними трещинами, чья форма очень напоминала какие-то печати. Шли, не замечая символов, наполовину стёртых, но всё ещё излучающих слабое, мёртвое сияние. Шли, не осознавая, что воздух здесь не дышит, а лишь позволяет существовать тем, кто ещё не понял своей ошибки.

Это ущелье было легендой. Мрачной. Запретной. Тем самым местом, куда не заходили даже самые безумные культиваторы. Ведь здесь могла погибнуть целая армия