прижимаясь плечом к холодной стене. Каждый вдох – неглубокий, осторожный, словно сам воздух мог выдать его присутствие. Сердце парня сейчас колотилось так громко, что ему казалось – что эта змея просто не может этого не слышать. Камень под подошвой показался твёрдым. Надёжным. И именно поэтому он перенёс на него вес. И именно в этот момент раздался звук. Не громкий… Нет… Хуже… Тонкий, пронзительный, скрежещущий, будто кто-то медленно провёл металлическим лезвием по стеклу. Этот проклятый камень провернулся под его стопой, зацепился за другой, и этот короткий, мерзкий визг эхом прокатился по пещере.

В этот миг у в душе Максима оборвалось всё. Сердце словно пропустило удар – а затем ударило так сильно, что в глазах потемнело. Холод, до этого сковывавший лишь кожу, рванул внутрь, к костям, к самому позвоночнику. Ноги на мгновение стали чужими, ватными, неподвластными воле. Мысли рассыпались.

“Всё.Сейчас.Я труп.”

Практически сразу он, весьма ясно, практически до мельчайших деталей, представил себе то, как огромная голова резко разворачивается в его сторону. Как пасть этой твари раскрывается, показывая ряды клыков. Как последует молниеносный бросок – без ярости, без лишних эмоций, просто инстинкт, просто устранение угрозы. И страх от всего этого был чистым. Практически первобытным. И сейчас всё его тело было охвачено не паникой… А полноценным параличом…

Максим замер на месте. Он даже не понял того, дышит ли. Его грудь сжало так, что даже самый маленький вдох казался невозможным. Кровь как ураган шумела в ушах, перекрывая все остальные звуки. Он чувствовал, как по спине, между лопаток, медленно скатывается капля холодного пота.

Прошла секунда… Вторая… Третья… Но… Ничего не произошло… Поэтому он осторожно – настолько, насколько это вообще было возможно – перевёл взгляд в сторону змеи.

Та… Не двигалась… С её стороны не было ничего. Ни резкого рывка. Ни напряжения колец. Да, даже простого поворота головы в сторону звука. Существо оставалось свернутым в прежней позе, словно и не слышало ничего. Более того… Если присмотреться к нему более тщательно, то можно было заметить тот факт, что его тело слегка подрагивает – не от злости. Не от готовности к атаке… А… От слабости… От истощения… Будто оно всё ещё держалось на одном упрямстве.

Подумав об этом, Максим не сразу поверил в свою догадку. Он ждал ещё. Считая удары сердца. Пять… Десять… Двадцать… И тут – снаружи, где-то в ущелье, раздалось несколько мощных взрывов подряд. Глухие, тяжёлые, они не столько были слышны, сколько ощущались. Камень под ногами дрогнул. По стенам прошла вибрация, как от далёкого землетрясения. С потолка посыпались мелкие обломки, один из которых больно ударил Максима по плечу.

Где-то там, за пределами пещеры, явно происходило что-то страшное. Удары… Всплески силы… Столкновения… От которых сама скала стонала… А потом… Всё стихло. Не постепенно… А как-то одновременно. Практически разом. Будто кто-то накрыл ущелье невидимым колпаком. Ни криков. Ни ударов. Ни отдалённого эха. Даже тот странный, давящий фон, который Максим ощущал всё это время, словно стал плотнее, тише, тяжелее. Наступила гробовая тишина. Такая, от которой начинает звенеть в ушах.

Максим медленно осознал две вещи. Первой было то, что змея действительно не реагирует на него. Либо не может… Либо… Ей просто уже не до него. Второй было то, что происходило снаружи, всё же закончилось. И закончилось явно не в пользу тех, кто шумел и гнался.

Он снова посмотрел на свернувшееся в углу чудовище. И впервые вместо чистого ужаса ощутил нечто другое. Тревожное, липкое понимание того, что он оказался в одном убежище с существом, которое выжило там, где не выжили другие. И, возможно… это место теперь стало ловушкой уже для них обоих.

Максим снова затаился. Не просто сел на камень. А буквально вжался в самый дальний угол пещеры, туда, где тьма была гуще, а холод от стен казался почти привычным. Некоторое время он старался не двигаться вовсе, будто мог раствориться в камне, стать частью этой пещеры, таким же безжизненным и незаметным элементом, как острые выступы или ледяные трещины…

Но голод напоминал о себе тупо и настойчиво. Не резкой болью – скорее пустотой, холодной и вязкой, которая медленно разрасталась где-то под рёбрами. Жажда была хуже… и одновременно проще.

С ней ему повезло. В центре пещеры, в естественном углублении, находилось небольшое озерцо. Вода в нём была странной – кристально прозрачной, почти светящейся в полумраке, но при этом ледяной. Такой холодной, что даже при одном взгляде на неё сводило зубы.

Эту странную жидкость он пил осторожно. Маленькими глотками, буквально заставляя себя не торопиться. Эта вода жгла горло, будто глотал растаявший лёд, и каждый раз, когда он делал вдох после, по груди пробегала дрожь. Но вместе с этим приходило странное облегчение – не только телесное. Казалось, что эта “холодная” вода слегка прочищала голову, притупляла навязчивую панику. А вот с едой было куда хуже.

Задумавшись о пропитании, Максим устало посмотрел на сложенные рядом вещи – одежду тех самых людей, которых он… по сути, погубил. Эта мысль неприятно кольнула, но он сознательно отодвинул её в сторону. Сейчас не время для морали. Сейчас – выживание.

На поясах у них висели мешочки. Небольшие, и на первый взгляд ничем не примечательные. Кожаные, плотные, с простыми завязками или металлическими застёжками. Выглядели они как обычные средневековые кошельки – такие, в которых носят монеты. Но Максим уже знал, что всё это может быть слишком обманчиво.

Он пробовал. Осторожно тянул за шнурки. Нажимал на застёжки. Пытался повторить движения, которые смутно всплывали в памяти – будто когда-то, не он сам, а кто-то другой, уже делал это раньше. Но ничего не помогало. Мешочки не открывались. Не поддавались. Словно были глухи ко всем его попыткам.

У него даже возникло простое, грубое желание – взять нож, острый камень, да что угодно, и вспороть этот проклятый мешок. Так как инстинкт и чужие воспоминания подсказывали ему то, что внутри просто должна быть еда. Или хотя бы что-то полезное.

Но каждый раз, когда он уже почти решался…Что-то внутри останавливало его от этой глупость. И это был не страх… А именно понимание. Обрывки чужой памяти, оставшейся от прежнего владельца тела, медленно всплывали на поверхность. Они не были чёткими, скорее ощущениями, знанием без слов.

Эти мешочки…Они были не такими уж и простыми. В них действительно можно было хранить куда больше вещей, чем позволял их внешний размер. Иногда – в десятки раз больше. Всё зависело от множества факторов. От качества материала… от сложности нанесённых структур… от мастерства того, кто их создавал… и от силы того,