Параллельно она безостановочно отдавала приказы, жонглируя резервами. Но даже её железной воли не хватало, чтобы остановить этот бескрайний океан безумия.

Легион держался, стиснув зубы, враги умылись кровью. Но солдат медленно, метр за метром, теснили к палаткам штаба.

— Госпожа! Щиты третьего сектора падают! — прокричал радист.

— Ввести резервный батальон тяжелой пехоты! Напалм по координатам… — начала Агриппина, но осеклась.

Небо над полем боя внезапно… потемнело. Тучи налились странным фиолетовым светом, словно во время магической бури.

Земля под ногами легионеров содрогнулась. Но это были не корни.

Воздух впереди, прямо посреди наступающих орд мутантов, вдруг пошел трещинами, словно битое стекло. Пространство издало звук рвущегося шелка.

Вспышка ослепительного фиолетового света ударила по глазам.

А затем реальность порвалась.

Прямо посреди наступающих рядов мутантов с оглушительным грохотом начали открываться Разломы. Не один и не два. Десятки пульсирующих, плюющихся молниями пространственных дыр повисли в воздухе.

Агриппина медленно опустила руку. Гвоздь, который она машинально крутила в пальцах, выпал и звякнул о бетон.

— Отступаем ко второй линии… — тихо, почти шепотом произнесла Главнокомандующая, глядя на то, как из открывшихся Разломов бегут Твари Бездны.

Ситуация перешла из разряда «кровавая баня» в стадию «тотальный апокалипсис».

Окраина Аргентума

На восточных окраинах Аргентума воскресный день выдался до тошноты пасторальным. Семья Боборкиных вышла на пикник. Отец тащил плед, мать умилялась младшему сыну, гонявшему бабочек. Старшая дочурка раздраженно пялилась в связь-кристалл. Замыкала процессию няня-марионетка с корзинкой для пикника.

Идиллия закончилась, когда небо над лесом резко налилось фиолетовым. Воздух стал густым, и по ушам ударил беззвучный Шепот Бездны.

— Ох… что за… — простонал отец, роняя плед. Он едва удержался на ногах. — Такое чувство, будто твоя мама, дорогая, решила переехать мне прямо в левое полушарие…

Мать молча опустилась на колени, из ее носа потекла кровь, глаза словно остекленели. Дети просто застыли в ступоре, глядя на родителей.

Приветливые голубые глаза няни-марионетки мигнули и налились кроваво-красным.

— Ошибка системы. Протокол «Пикник» отменен, — скрипнул её динамик. — Переход в режим «Утилизация органики».

Она отшвырнула корзину и развернулась к отцу. Тот едва стоял на ногах, с трудом удерживаясь в сознании:

— Эй, жестянка, ты вообще-то на гарант…

Хрусь! Деревянный кулак с гидравлическим усилением впечатался ему в челюсть, отправив в нокаут.

Мать закричала, но тут же получила по щеке наотмашь. Она кулем осела на газон.

Шарниры взвыли от нагрузки. Кукла шагнула к парализованной ужасом дочери-подростку.

— А ну прочь! — дрожащим, но звонким голосом крикнул десятилетний брат. Он заслонил сестру, сжав кулачки. — Я тебе… я тебе все болты выкручу, дура!

Марионетка занесла руку для удара.

— Так с тобой и правда нелады… — раздался снизу булькающий хрип. — А я гадаю, кто пельмени из холодильника ночью ворует…

Глава семейства Боборкиных, сплюнув кровь и, кажется, осколок зуба, мертвой хваткой вцепился в лодыжку куклы.

Голова няни с пластиковым хрустом повернулась на сто восемьдесят градусов. Свободная нога взмыла вверх…

ВЖУХ!

С неба рухнула кевларовая сеть, намертво опутав обезумевшую няню. Нечто стремительно спикировало сверху. Оно врезалось марионетке в грудь и отбросило её подальше от людей.

Бз-з-з-з! Разряд в пару тысяч вольт мгновенно выжег её контуры. Кукла, дымя Ядром, несколько раз конвульсивно дернулась и застыла.

Рядом плавно завис дрон, похожий на птицу с широко расправленными крыльями. «Небесный Охотник» последней модификации. Его визор горел не стандартным синим огоньком, а глубоким фиолетовым сиянием Хаоса.

И его независимая натура тут же дала о себе знать.

— Внимание, мешки с костями… то есть, уважаемые налогоплательщики, — бодро возвестил дрон механическим голосом, разворачивая спаренные маго-пулеметы в сторону леса. — Условия для пикника оцениваются как «Летальные». Рекомендую спринт до ближайшего убежища. Фиксирую полсотни агрессивных целей в лесу. Я прикрою, но моя страховка вашу медлительность не покрывает. Короче, кожаные, чешите отсюда в темпе вальса!

Отец подхватил бессознательную жену и рявкнул на детей:

— Живо! И клянусь, я напишу на эту няню разгромнейший отзыв!

Семья бросилась наутек, а Охотник дал длинную очередь по опушке, из которой уже лезла гниющая некро-флора.

В этот день Аргентум столкнулся с величайшей иронией в своей истории. Элитные артефакты и дорогущие маго-ИИ сходили с ума от Шепота Бездны, убивая своих хозяев. У мегаполиса осталось лишь два надежных защитника.

Инновационные дроны «техноеретика» Ван Клефа, накачанные Хаосом. И самое тупое, ненавидимое всеми железо от «Голем-Прома».

Гениальные машины Архимага и примитивные бульдозеры на маго-перфокартах, управляемые злыми легионерами. Все они встали плечом к плечу, чтобы не дать городу рухнуть в распахнутую пасть Бездны.

Глава 23

Уравнение с тремя неизвестными

Кабинет Лорда-Командующего Октавиана Кромвеля был пугающе, хирургически симметричен.

Два абсолютно одинаковых кресла из черной кожи стояли строго напротив друг друга. Картины на стенах — строгие геометрические пейзажи — висели так, словно их выровняли по линейке. Даже тяжелые бархатные шторы были задрапированы так, словно их укладывали с помощью транспортира и магического отвеса.

Сам Лорд-Командующий сидел за столом из полированного обсидиана. На его лице застыла маска вежливого равнодушия. На столе перед ним ритмично, с гипнотическим постоянством перестукивались стальные шарики на нитях (В технически развитых мирах эту конструкцию называли колыбель Ньютона).

Тук-клац. Тук-клац.

— Значит, Сердце остановилось, — тихо, почти шепотом произнес Октавиан. — Раньше, чем мы планировали…

Его гетерохромные глаза, один серый, другой карий, оставались пугающе холодными.

Карий глаз скрывался за специальной линзой монокля, сидящего глубоко в глазнице и преломляющая свет особым образом. Для собеседника глаза Лорда-Командующего казались одинаково серыми.

Идеальная симметрия. Любое отклонение от Равновесия оскорбляло эстетические и духовные чувства князя Октавиана Кромвеля.

Мастер Зубер, стоящий по ту сторону стола, тяжело дышал. Инженер был перемазан машинным маслом, его лицо посерело от усталости, а на лбу кровоточила ссадина. Но в руках он мертвой хваткой, словно величайшее сокровище, сжимал тяжелый свинцовый ларец, испещренный рунами изоляции. Наследие Очищения.

Рядом с ним, нервно потирая тонкие руки, стоял граф Люциан Кромвель, племянник Октавиана, член Совета Директоров Голем-Пром. Остроносый, высокий, с бегающими глазами стервятника, почуявшего запах свежей крови на биржевых сводках.

— Оно мертво, мой Лорд, — оскалился Зубер, обнажив желтые зубы. Против воли в его голосе прорвалось истеричное, злорадное торжество. — Гниль сожрала его. Фарфоровый ублюдок Златогорский и ван Клеф покоятся на дне шахты. Я лично подорвал несущие опоры главных лифтов. Тысячи тонн породы! Даже Архимаг Десятой Тени не сможет быстро выбраться оттуда, ему потребуются часы!

Октавиан даже не моргнул.

— А трансляция? — ровно спросил он. — Все прошло гладко?

Зубер самодовольно выпятил впалую грудь.

— Всё прошло Идеально! Я залил акустические алгоритмы Очищения прямо в корневые серверы