Принадлежащая своим монстрам - Лекси Дэвис

Лекси Дэвис

Принадлежащая своим монстрам

Информация

Принадлежащая своим монстрам

Паранормальная романтическая новелла в жанре гарем

Лекси Дэвис

Предупреждение о содержании

Небольшое предупреждение (от вашей книжной подружки)

Привет, чудесная читательница! Эта динамичная новелла — быстрая, весёлая и, как кусочек хэллоуинской сладости, создана для того, чтобы проглотить её за один присест. На 85 страницах я собрала мрачную атмосферу, жаркие сцены и ровно столько предыстории, чтобы книга читалась на одном дыхании. Если ты привыкла к моим полноформатным романам, знай: эта история намеренно лаконична — быстрая сезонная «вкусняшка» для загруженной осени (тыквенные ярмарки, хэллоуинские вечеринки, каникулы). Надеюсь, она удовлетворит твою жажду остренького и мистического без обязательства на 300 страниц!

Обрати внимание: эта новелла рассчитана на взрослую аудиторию (18+) и сочетает в себе уютную мистику и жаркую романтику. Чтобы тебе было комфортно переворачивать страницы, вот короткое, без спойлеров, предупреждение:

⚖️ Силовой дисбаланс: временное, назначенное судом опекунство/псевдоопекун (никакого кровного родства); заметная разница в возрасте и положении — обсуждается прямо на страницах.

Уровень откровенности: откровенные сцены с открытой дверью, MMMЖ-гарем (все взрослые и по обоюдному согласию), есть взаимодействие между мужчинами (оральный M/M), без измен, счастливый финал, немного паранормального «покусывания».

✨ Динамика власти: магическое «посвящение» с ограничением по времени и сильными эмоциями. Все персонажи обсуждают согласие, но сцены могут быть интенсивными. Разница в возрасте: двое героев старше героини примерно на десять лет. Возраст персонажей: Мэдисон — 19 (первокурсница колледжа), Каспиан — 21, Мик — 28, Алистер — 29.

⚔️ Опасности и драматизм: упоминание самообороны с ножом, сверхъестественный хаос, бури и сцены в доме с привидениями.

Эмоциональные триггеры: упоминание смерти родителей, прошлое в системе опеки, попытка насилия (упоминается), кошмары — но также исцеление, найденная семья и сильная преданность.

Паранормальный элемент: множество монстров… то есть уютный хэллоуин навсегда.

Взрослые детали: употребление алкоголя несовершеннолетними; встречается крепкая лексика.

Финал: счастливый конец внутри книги; короткий эпилог-тизер намекает на будущие приключения (никакого клиффхэнгера).

Спасибо, что читаешь! Я так рада, что ты здесь.

XOXO,

Лекси

Посвящение

Посвящение:

Для каждой читательницы, хоть раз задумавшейся:

а что, если чудовища под кроватью хотят не твою душу,

а твое тело?

* * *

Невозможно умереть тем, кого любят, ведь любовь и есть бессмертие.

— Эмили Дикинсон

Глава первая

То, что зовется надеждой

Под ногтями у меня кровь, когда мужчина говорит:

— Это ужасная идея.

Голос у него ровный, утончённый, с благородной интонацией частной школы и звоном денег в каждом согласном. Мне даже не нужно видеть его, чтобы понять, что он из тех, кто вылизан до блеска. За девятнадцать лет жизни, три из которых я провела в этом болоте под названием «продленная опека», я научилась читать людей по тому, как они произносят слова.

Люминесцентная лампа над головой издает болезненное жужжание, потом моргает, мигает, стабилизируется. Я ковыряю облупившийся черный лак, не обращая внимания на ржавые пятна, забившиеся под кутикулу. Я мыла руки наспех, но вывести их не смогла. Наверное, глядя на них, я должна бы чувствовать вину, пожалеть о том, что сделала с тем старшим жильцом, который прижал меня в коридоре дома, но не чувствую.

Сам напросился.

Надоев с ногтями, я откидываю с лица длинные темные пряди и тяжело вздыхаю. Коридор перед кабинетом моего соцработника уродлив. Потрепанные белые стены, пол ядовито-зеленого цвета, который, возможно, считался модным в семидесятых, а теперь похож на рвоту. На доске объявлений напротив — миллион листовок, приколотых друг к другу: кружки по гончарству, засаленные меню на вынос, пропавшие дети. Все навалено кучей, пока не превращается в шум. В мусор. В потерянные лица, за которыми никто не вернулся.

Сегодня должен был быть торт и свечка, стащенная из игровой. Вместо этого — нож, крики и я, доказывающая, что не жертва. С днем рождения меня. Родиться тридцать первого октября всегда казалось проклятием. Похоже, вселенная решила это подтвердить.

Лампа гудит громче, словно слышит мои мысли. Я смотрю на свои руки и на полумесяцы чужой крови под ногтями. Старшие девчонки в доме зовут меня ураганом. Сотрудники — «проблемной». А я называю себя… выжившей.

Я наклоняюсь ближе к приоткрытой двери кабинета и прислушиваюсь. Голос мужчины просачивается наружу обрывками, рваными и бессвязными: «Крайне неуместно… неподготовлен… вы уверены?» Я пытаюсь сложить из этого смысл, но это как та доска объявлений — случайные фразы, налепленные одна на другую. Никогда не вся картина целиком.

Потом голос мужчины прорывается ясно и отчётливо:

— Конечно, я не хочу, чтобы она попала в тюрьму.

Желудок уходит в пятки. Перед глазами вспышка лезвия, пятно крови на его рубашке, лицо ублюдка в тот момент, когда он понял, что я не играю. Я его не убила, и это была самооборона, но одно намерение не спасет тебя от тюрьмы. Спасают бумаги. Доказательства. Незнакомцы с дорогими голосами.

На мгновение во мне рождается безрассудное желание, чтобы он помог мне. Чтобы забрал отсюда. Но я тут же гашу его. Я не доверяю этому чувству.

Надежде.

«Надежда — это то, что имеет перья», — писала Эмили Дикинсон. Только мои птицы всегда сбивают выстрелом. Они падают с неба.

Шаги приближаются. Дверь кабинета приоткрывается сильнее. Мужчина говорит что-то слишком тихо, чтобы я расслышала, и его тень ложится на плитку — прямая, чёткая. Человек, отбрасывающий ровные линии.

Я встаю, приглаживаю подержанную юбку из секонд-хенда и вытираю ладони о бока, хотя ничего стереть всё равно не получится. Доска объявлений сверлит меня взглядом своих лиц-карточек. Я смотрю в ответ и даю себе обещание, которое действительно могу сдержать:

Я не стану одной из вас.

Не сегодня.

Моя соцработница, миссис Эрнандес, выходит первой. Невысокая, женщина средних лет и одна из немногих взрослых, кто хоть раз относился ко мне по-доброму. Чувство вины кольнуло грудь. Я превратила ее жизнь в кошмар после аварии три года назад, которая забрала моих родителей. Все эти переезды из одного приёмного дома в другой. Жалобы из шести разных школ. Гора документов с моим именем.

Мужчина выходит следом и дыхание застревает у меня в горле, потому что, черт возьми, он чертовски красив. Он выглядит так, будто должен быть на экране кинотеатра, а не в прокуренном офисе округа, где пахнет старым кофе и лимонным чистящим средством. Черные волосы гладко зачесаны