Мастер Марионеток строит Империю. Том 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Кирилл Тесленок

Мастер Марионеток строит Империю. Том 4

Глава 1

В гостях у Инквизиции

ПЕРВЫЙ ТОМ: https://author.today/work/535449

Экипаж Инквизиции совершенно не походил на роскошные кареты аристократов. Никаких тебе бархатных подушек или золотых кистей на шторах. Внутри нашего транспортного средства пахло озоном, старой кожей и почему-то больничной безнадежностью, густо замешанной на хлорке.

Напротив меня расположился Лорд-Инквизитор Малакай Вир. Он выглядел пугающе расслабленным. Словно мы ехали на дружеское чаепитие, а не на допрос с пристрастием.

Инквизитор невозмутимо извлек из складок мантии плоскую серебряную фляжку. Отвинтил крышку и сделал жадный глоток. По салону тут же поплыл тяжелый травянистый дух.

— Язва, — лаконично пояснил он, перехватив мой заинтересованный взгляд. — Профессиональное заболевание, знаете ли, господин Ван Клеф. Нервы ни к черту.

— Искренне сочувствую, — вежливо отозвался я, стараясь не морщиться от запаха. Мои новые сверхчувствительные сенсоры страдали. — Говорят, диета лучшее средство от язвы. Ну и с еретиками поменьше общаться.

— Увы, мне не подходит, — Малакай криво усмехнулся, убирая флягу. — Иначе я останусь без работы.

Справа, занимая добрую треть сидения, сидел здоровяк в балахоне. Один из тех, кто сопровождал инквизитора на мероприятии.

Лица его я не видел. Оно было скрыто стальной маской-решеткой, за которой виднелись огоньки глаз.

Он дышал тяжело, с влажным хрипом. Чем-то напоминал дикого зверя, почуявшего свежую добычу.

От его кожи исходил жар, как от мартеновской печи, с примесью слабого запаха желудочного сока. Его руки, закованные в кандалы, покоились на коленях. Толстые пальцы нервно подрагивали, словно он играл на невидимом рояле.

— Господин Вир, этот… антиквариат. Он фонит, — пророкотал гигант, и стальная решетка на его лице издала скрежещущий звук, словно кто-то провел гвоздем по стеклу. — Не чую мяса и крови… Он пахнет… чем-то очень сложным. Редкий деликатес. У меня аж заслонку заело. Можно я… проведу экспертизу? На зуб? Гость внутри очень просит.

— Титус, — устало вздохнул Малакай, словно вел беседу с нашкодившим котом, а не с чудовищем. — Если ты начнешь жрать подозреваемых до допроса, мне придется писать объяснительную в трех экземплярах. Ты же знаешь, как я ненавижу бумажную работу.

— Но…

— Ещё одно слово и я урежу твой ежедневный паек.

— Простите…

Слева от меня примостилась миниатюрная фигура в балахоне. Кажется, он был ей велик размеров на пять. Судя по маленьким пальцам в перчатках, это скорей всего была девушка. Лица не разглядеть из-за низко надвинутого капюшона.

Поймав мой взгляд, она сжалась в комок, спрятала руки в бездонные рукава.

Ткань на ее плечах жила своей собственной жизнью. Там что-то постоянно шевелилось, перекатывалось и издавало тихий хитиновый стрекот.

Я чувствовал своими сенсорами, как пространство вокруг нее слегка искажается. Словно сама реальность брезгливо пыталась отшатнуться от девочки. И не мудрено, от нее фонило чистой, дистиллированной Бездной.

— Фу, Титус, — прошелестел тихий голосок из-под капюшона. — Как можно есть того, кто не кровоточит? Это же как грызть ножку от стула. Мистер Кусь говорит, что в нём нет питательных соков. Только заноз наловишь.

— Заткнись, Лилит, — глухо произнес гигант. — Твой Мистер Кусь жрёт старые газеты. Что он вообще понимает?

Малакай лишь откинулся на сиденье. Он, казалось, задремал, полностью игнорируя перепалку своих подопечных.

Слева от инквизитора сидела Святая Агата с идеально ровной спиной, не шевелясь. А справа от него, непрерывно ёрзая и подпрыгивая на жестком сиденье, устроилось… пожалуй, самое беспокойное существо из всей этой странной компании. Тощая девчонка с короткими белыми волосами. Они торчали во все стороны так, словно она сунула пальцы в розетку.

И ей это понравилось.

На лбу у нее были сдвинуты сварочные очки или что-то похожее. На руки по локоть были натянуты толстые, грязные асбестовые перчатки.

Она не могла сидеть спокойно ни секунды: дергала ногой, щелкала пальцами, высекая снопы искр. Вдобавок крутила пуговицу на своем комбинезоне с таким усердием, что та вот-вот грозила оторваться. От нее отчетливо пахло паленой проводкой и надвигающейся грозой.

Внезапно она подалась вперед, впиваясь в меня безумными, широко распахнутыми глазами.

— Дядя, а ты правда из дерева? — выпалила она со скоростью пулеметной очереди, глотая окончания слов. — А из какого именно, дуб или ясень, а лаком покрыт? А температура возгорания какая, а если я пальцем ткну, загорится? А можно лизнуть?

Я лишь удивленно моргнул, пытаясь переварить этот поток сознания.

— Лизнуть? — переспросил я. — А может сразу поджечь? Или распилить? Чего мелочиться, давай сразу краш-тест устроим, я даже чек за ремонт выпишу.

— О! А можно⁈ — ее глаза загорелись нездоровым энтузиазмом. — Я могу устроить маленький взрыв! Направленный! Чисто чтобы посмотреть, как щепки полетят!

— Кира, — устало произнес Малакай, даже не открывая глаз, словно слышал это в сотый раз. — Если ты его лизнешь, подожжешь или попытаешься открутить ему ухо ради эксперимента, я посажу тебя в ледник на неделю. Будешь сидеть вместе с пингвинами и учиться хладнокровию.

Девчонка обиженно надулась и откинулась на спинку, при этом раздался странный хлюпающий звук, будто она села в лужу.

— Это крио-белье, — пояснила она громким шепотом, заметив мой недоуменный взгляд. — С жидким азотом, представляешь? Бесит жутко, хлюпает, как будто я… ну, ты понял, но зато стул под задницей не горит, а я бы хотела, чтобы горел, это же красиво!

Она снова наклонилась ко мне и доверительно прошептала, прикрыв рот огромной перчаткой:

— Я потом лизну, честно, когда он отвернется, мне чисто для науки надо, вдруг ты на вкус как копченая колбаса или старый паркет?

— Кира! — рявкнул Малакай, теряя терпение.

В карете повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым сопением гиганта и жужжанием чего-то в рукаве у Лилит.

Я перебирал в голове варианты действий. Нападать было бы глупо. В карете много защитной магии, которую даже Хаосом не взломать. Вдобавок, Инквизитор — очень опасный маг. Минимум восьмая или девятая тень.

К тому же эти трое… Я не знал, на что они способны, но моя интуиция и сенсоры вопили об опасности. Гигант — явно какой-то берсерк-людоед, девочка-капюшон — ходячий улей, а эта электрическая белка — живая бомба.

Меня определенно везли в пыточную или на допрос, и вариантов было немного.

Карета дернулась и остановилась, дверь распахнулась, впуская уличный шум.

— Приехали, — скомандовал Малакай, поднимаясь. — На выход. И без глупостей, прошу вас. Я сегодня не в настроении соскребать кого-то со стен.

Я вышел наружу, ожидая увидеть мрачный готический замок с горгульями, грозовыми тучами и вороньем.