Или на худой конец сырое подземелье, где эхо разносит крики мучеников, а по полу бегают крысы размером с собаку.

Вместо этого мы оказались во внутреннем дворе серого, бетонного здания-коробки. Оно напоминало не обитель древнего зла, а скорее полицейский участок средней руки или захудалую налоговую инспекцию. Унылые стены цвета плесени, решетки на окнах, стойкий запах дешевого табака и выхлопных газов… Тут царила атмосфера не беспросветного ужаса, а беспросветной бюрократии.

Я бы, честно говоря, предпочел ужас. К нему я хотя бы привык за тысячи лет.

Едва коснувшись земли, Кира с радостным визгом сорвалась с места. Она начала наматывать круги вокруг кареты, оставляя за собой шлейф из искр и запаха озона.

— Свобода! Гравитация! Кислород! — вопила она, размахивая руками, как мельница жерновами. — Какая скука! Здание серое, асфальт серый, лица серые! Срочно нужно добавить цвета! Оранжевого! Красного!

Святая Агата, даже не меняя выражения лица, ловко перехватила пробегающую мимо маньячку за шиворот плаща. Кира повисла в ее хватке, продолжая перебирать ногами в воздухе, как мультяшный персонаж.

— Пусти! — ныла она. — Тут аура уныния! Она меня душит! Я и так весь бал терпела изо всех сил, вела себя смирно! Мне нужно сжечь хотя бы урну, чтобы восстановить душевное равновесие!

— Ты сейчас пойдешь внутрь и будешь вести себя прилично, — ледяным тоном произнесла Агата. — Или я скажу господину Малакаю, и он отберет твой паяльник.

— Только не паяльник! — ужаснулась Кира. — Ладно, иду! Но я буду громко топать в знак протеста!

Малакай остановился у проходной. Он извлек из широкого кармана мантии массивный, испещренный рунами обруч из темного металла.

— Прежде чем мы войдем, — сказал он, повернувшись ко мне. — Стандартная процедура. Меры предосторожности для… нестабильных магических конструктов. Ничего личного, просто техника безопасности.

Я лишь флегматично кивнул, послушно подставляя шею. Но стоило холодному, неприятно вибрирующему металлу коснуться моей «кожи», как я рефлекторно выпустил из затылка тончайшую, невидимую глазу Нить Души. План был прост и изящен: оставить микроскопическую петлю внутри замкового механизма. Своего рода «закладку», чтобы в критической ситуации сбросить этот аксессуар за долю секунды, не возясь с отмычками.

Нить уже почти скользнула в замочную скважину, когда Агата резко, по-птичьи дернула головой в мою сторону. Руны на ее повязке вспыхнули тревожным багровым светом, а губы сжались в тонкую линию. Она ничего не сказала, просто слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к фальшивой ноте в идеальной симфонии.

Я мгновенно, со скоростью мысли втянул Нить обратно. На лице изобразил самую невинную и деревянную улыбку из своего арсенала.

— Жмет? — без тени иронии спросил Малакай, проверяя надежность фиксатора.

— Немного давит на эго, — буркнул я, поправляя воротник. — И цвет не подходит к моим глазам.

Ощущения были паршивые, словно меня с головой окунули в густой кисель. Мои сенсоры, привыкшие сканировать мир в высочайшем разрешении, вдруг ослепли и оглохли, выдавая мутную, зернистую картинку. Связь с эфиром стала вязкой и тягучей, как застывающий на морозе мед.

Хаос внутри недовольно заворчал, загнанный глубоко под оболочку. Витальность перестала приятно покалывать кончики пальцев. Логика выдала короткое сообщение «404».

Это было унизительно. Чувствовать себя не вершиной техномагической мысли, а просто говорящей табуреткой с претензией на интеллект.

…Мимо нас пробегали клерки с папками. Двое тащили на носилках нечто бесформенное, укрытое простыней. Оно отчаянно пыталось кусаться прямо сквозь ткань. Изредка один из носильщиков бил его палкой, приговаривая: «Тихо, Пушистик. Хватит жрать персонал».

Получив по башке, Нечто на какое-то время успокаивалось. Но потом опять начинало рычать и буйствовать.

Кто-то орал за дверью: «Где мой отчет по секте „Свидетели Ухлутк“? Срок сдачи был вчера, идиоты! Если Древний проснется раньше, чем мы сдадим квартальный, я вас всех премии лишу!»

— Добро пожаловать в Отдел Расследований, — буркнул Малакай, подталкивая меня в спину. — Или просто Офис. Не отставай.

Малакаю кланялись с уважением и трепетом. От его подопечных шарахались, как от чумных крыс. Вокруг нас образовалась зона отчуждения метров в пять.

— А где дыба, испанский сапог или хотя бы железная дева? — уточнил я, оглядывая унылый коридор с мигающей лампой. — Я рассчитывал на классический сервис, а не на очередь в паспортный стол.

— Если очень нужно — могу устроить, — ответил Малакай, не сбавляя шага.

Это вроде бы была шутка… или нет. Улыбки на лице инквизитора не было, а глаза оставались холодными. Прямо как лед в крио-трусах Киры.

— У нас есть вещи пострашнее дыбы! — затараторила Кира. — Например, объяснительная на триста страниц о нецелевом расходовании святой воды! Ломает волю быстрее любого палача, честно-честно!

Мы прошли через турникеты, где Святая Агата приложила свой пропуск, и поднялись по обшарпанной лестнице на третий этаж. Коридоры были завалены коробками с конфискатом. На одной из них чья-то заботливая рука написала маркером: «Проклятые куклы вуду. Осторожно, матерятся и плюются».

Малакай открыл дверь с табличкой «Спецотдел Омега» и впустил меня внутрь.

Кабинет был под стать хозяину. Аскетичный, заваленный горами бумаг, с одной единственной лампой, сиротливо свисающей с потолка.

В углу стоял массивный сейф. На его боку кто-то нацарапал гвоздем: «Здесь еды нет, Титус, хватит грызть металл».

— Садись, — Инквизитор указал на стул, предусмотрительно привинченный к полу.

Я неторопливо сел, закинув ногу на ногу и сохраняя достоинство, подобающее аристократу (пусть и деревянному). Агата встала у стены, скрестив руки на груди, как строгая надзирательница.

Троица «монстров» расположилась вокруг меня и Малакая, создавая классическую давящую атмосферу. Но делали они это весьма своеобразно.

Титус навис сбоку от меня. Его живот издал звук, похожий на песню умирающего кита. Он смотрел на мою голову так, словно прикидывал, сколько в ней калорий.

Лилит забилась в самый темный угол за спиной шефа. Оттуда доносилось ритмичное чавканье и шепот: «Не чавкай, Зубастик, мы на работе, тут приличные люди».

Кира встала прямо за моим стулом. Я чувствовал шейными рунами сенсорики жар, исходящий от нее. Она вибрировала так сильно, что у меня начали стучать зубы.

— Если он соврет, можно я его подпалю? — с надеждой спросила она у Малакая. — Ну совсем чуть-чуть? Чисто брови опалить?

— Нет, — отрезал Инквизитор.

Он опустился за свой заваленный папками стол. Сплел длинные пальцы в замок и уставился на меня своими водянистыми, немигающими глазами.

— Итак, Маркус Ван Клеф, или как тебя там на самом деле зовут. Давай пропустим утомительную прелюдию с угрозами, пытками и криками. У меня мигрень, а у тебя, я полагаю, плотный график. Перейдем к делу. Я знаю, что ты взломал Арку.

— Это весьма серьезное обвинение, — ответил я задумчиво, глядя ему прямо в глаза. — У