Жуки не носились по стенам, а сидели смирно, чистили усики. Самый крупный, размером с кошку, лежал у Лилит на коленях кверху лапками. Девушка чесала ему хитиновое брюшко. Жук издавал звуки, похожие на довольное урчание магического двигателя.

Вантуз с глухим стуком выпал из ослабевшей руки Елены.

— Ты… ты их опоил? Загипнотизировал? — выдавила она. Её ошалелый взгляд метался от блаженного Титуса на занятую делом Киру. — Почему Тит не орет? Почему Кира не взрывается? Почему жуки… мурлычут⁈

— Просто нашел подход, — я пожал плечами, с удобством закидывая ноги прямо на стол инквизитора. — Немного инженерной смекалки и базовой психологии. Твоим подопечным, Лен, нужны были не таблетки. А немного внимания.

Елена смотрела на меня, открыв рот. Её повязка сползла на шею.

— Кто ты такой? — спросила она тихо. Её глаза, похожие на озерца ртути, тускло мерцали. — Ты починил Глота за секунду, успокоил Киру, командуешь тварями Лилит. Ты не просто аристократ-выскочка.

— Я же говорил, — я улыбнулся самой обаятельной улыбкой. — Я — консультант по решению нестандартных проблем. Хочешь, помогу и тебе с глазами? Полагаю, ходить с постоянно включенным «сканером» немного… утомляет.

— Мне… мне не надо помогать! — выпалила Лена. Её щеки вспыхнули румянцем. — Я не нуждаюсь в этом!

— Ладно, — я пожал плечами. — В таком случае… кто-нибудь хочет пиццу?

— Пиццу? — встрепенулся Титус. — Я не голоден, но… порадовать язык можно.

— Пиццу? — откликнулась Кира. — Давайте-давайте-давайте, сегодня не постный день, можно-можно!

— Арли, — сказал я в воздух. — Ты слышала. Доставка через пять минут. Дроном в окно. Четыре «Мясных Пира» и что-нибудь из напитков. И захвати масла для моих суставов, скрипят немилосердно.

— Ты с кем разговариваешь? — с подозрением произнесла Елена, оглядывая меня своими пронзительными глазами. — Тут кто-то ещё есть?

— С воображаемым другом, — я постучал пальцем по виску и сделал максимально честные глаза. — Зовут Шизофрения Ивановна. Очень заботливая женщина. Правда, с характером.

— Ты что… шутишь? — она оглядела меня с подозрением.

Кажется, с чувством юмора у «Святой Агаты» не очень.

— Ты же у нас ходячий рентген, Лен. Если никого не видишь, значит, я просто тихо схожу с ума. А сумасшедшим, как известно, закон не писан. Зато пицца положена по расписанию.

Елена подозрительно прищурилась. Её «ртутные» глаза пробежались по пустоте вокруг меня, пытаясь выцепить хоть какую-то аномалию. Но без успеха.

Как хорошо, что доступа к Теневому Ангару не было даже у этих всевидящих глаз. Арли пряталась там всё это время. Она незаметно проскользнула в мою тень, когда Малакай Вир перехватил нас с Лирой у кареты.

Хорошо, что сигнал магической сети через Ангар вполне себе проходил.

Когда Малакай Вир вернулся под утро, он был готов ко всему. Его плащ был густо забрызган зеленой слизью, лицо посерело от смертельной усталости, а в руке он судорожно сжимал освященный меч.

На боку болталась сумка с успокаивающими пилюлями для подопечных.

Малакай проклинал себя последними словами. Свою невнимательность и спешку.

— Кретин! — шипел он себе под нос, сбивая грязь сапогами о ступени. — Старый, самонадеянный осел! Если от квартала осталась хотя бы воронка, я буду считать это успехом. А если Маркус еще жив… я лично выпишу ему премию. И потом добью, чтобы не мучился.

Он взлетел по лестнице, ожидая увидеть руины, трупы. Или обнаружить, что пленник сбежал.

Инквизитор распахнул дверь ударом ноги и замер. В кабинете пахло не гарью и кровью, а пепперони и расплавленным сыром.

Титус спал в углу, свернувшись калачиком и обнимая пустую коробку из-под пиццы. Он улыбался во сне как младенец.

Кира сидела за столом Инквизитора и увлеченно паяла какой-то механизм, используя собственный ноготь как паяльник. Рядом стояла починенная кофеварка, которая теперь тихо урчала и выдавала ароматный пар.

Лилит показывала мне альбом с рисунками.

— А это Зубастик в детстве, когда он был личинкой, — шептала она с нежностью. — Смотри, какой милый!

— Очаровательно, — кивал я, доедая кусок пиццы. — У него твои глаза, определенно фамильное сходство.

Елена сидела рядом и подливала мне чай. Повязка лежала у нее на коленях. Вместо пугающих озер расплавленного серебра на меня смотрели большие, ясные глаза теплого орехового оттенка.

Никаких вращающихся рун, никакой пульсирующей «структуры реальности». Просто радужка, зрачок и пушистые ресницы.

С ее лица исчезло выражение вечной мигрени, разгладились страдальческие складки у переносицы. Теперь это была просто симпатичная молодая женщина, научившаяся включать и выключать «сканер» по своему желанию.

Малакай медленно опустил меч, и его левый глаз нервно дернулся.

— Какого… дьявола… здесь происходит? — прохрипел он.

Титус открыл один глаз, зевнул и пробасил:

— Шеф, пожалуйста, потише. Дядя Маркус сказал, что мне нужен режим сна для нормализации метаболизма.

— Дядя… Маркус? — повторил Малакай. Он словно попробовал эти слова на вкус. И нашел их отвратительными.

Елена вскочила и вытянулась по стойке смирно.

— Докладываю, Лорд Вир! Субъект… проявил небывалую кооперацию. Он помог стабилизировать психологическое и физическое состояние группы Омега. Технически… он оказал содействие Инквизиции в поддержании порядка.

Малакай перевел взгляд на меня. Я сидел, закинув ногу на ногу, и салютовал ему корочкой пиццы.

— Ты называешь это проклятиями, Лорд Вир? — сказал я с легкой насмешкой. — В мое время это называли насморком. Твоим сотрудникам нужен не экзорцизм, а нормальный техосмотр.

Малакай прошел к столу, рухнул в кресло — Кира едва успела убрать паяльник — и закрыл лицо руками.

— Кофе, шеф? — предложила Кира, услужливо подвигая кружку. — Я починила машину, теперь она варит не помои, а настоящую амброзию. Дядя Маркус подсказал схему, там просто контакты окислились.

Малакай механически взял кружку, сделал глоток, и его брови поползли вверх. Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Который не сулил мне ничего хорошего.

— Вон, — сказал он тихо.

— Простите? — переспросила Елена.

— Все вон. Кроме Ван Клефа.

«Дети» неохотно поплелись к выходу, бросая на меня грустные взгляды.

— Пока, дядя Маркус! — помахала рукой Кира. — Заходи еще, я тебе палец откручу, как обещала, я аккуратно!

— Помни про дыхание, — кивнул я Титусу.

Когда дверь за спинами «детей» закрылась, Малакай медленно поставил кружку на стол. Керамика стукнула о дерево, и этот звук прозвучал как выстрел в тишине.

— Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что именно ты сейчас натворил? — его голос был сухим и ломким, как старый пергамент. — Или для тебя это просто очередной… инженерный ребус?

— Я избавил твой детский сад от бессмысленных мук, — я пожал плечами, не меняя расслабленной позы. — А тебя от головной боли. Не стоит благодарности. Счет пришлю позже.

Инквизитор молчал. Он смотрел на меня не с яростью, как я ожидал, а с какой-то