нее контур из дешевой меди! Она рванет через три секунды и забрызгает тебе комбинезон кипятком! А азот в твоих трусах вступит в реакцию, и ты примерзнешь к полу как ледяная статуя!

Кира замерла, обернулась ко мне, сверкая очками.

— Откуда ты знаешь про медь?

— Я инженер, дурында. Я вижу сопротивление материала насквозь. Хочешь, чтобы рвануло красиво и научно, а не позорно?

Она кивнула, открыв рот от удивления. Я порылся в кармане, который, к счастью, забыли обыскать. И достал сломанный гироскоп от дрона-уборщика.

— Лови.

Я кинул ей деталь, и она поймала ее на лету. Поднесла деталь к носу, шумно втянула воздух и принюхалась с видом заправского сомелье. Затем, быстрым движением, словно ящерица, лизнула окислившиеся контакты.

— М-м-м, — оценила она, закатив глаза под очками. — Привкус горелой смазки и дешевого лития. Винтаж? Это даже не «секонд-хенд», это техническая некромантия. Но проводимость вкусная.

— Ставлю задачу, — командным тоном произнес я, подражая манере речи Малакая. — Зарядить этот кристалл так, чтобы он начал светиться ровным светом, но не перегрелся и не взорвался. Это тест на микроконтроль. Спорим, не сможешь? У тебя же руки-крюки, только жечь и умеешь, тонкая работа не для твоего темперамента.

Примитивный байт, рассчитанный на детей и подростков. И именно поэтому он должен был сработать.

Кира сжала гироскоп, и ее лицо исказилось от возмущения.

— Я⁈ Крюки⁈ Ты чё, дядь, опупел? Да я тебе сейчас такую микросварку сделаю, у тебя глаза на лоб полезут! Я пламенный ювелир, понял⁈

Она плюхнулась на пол, забыв про кофеварку. Начала увлеченно ковыряться в детали, высунув кончик языка от усердия. Температура в комнате мгновенно упала до приемлемой.

Минус одна проблема. На какое-то время.

Теперь большой парень. Титус уже подошел ко мне вплотную и тыкал толстым пальцем в мое плечо.

— Ты деревянный, — констатировал он с надеждой. — В тебе клетчатка и целлюлоза, это полезно для пищеварения. Можно я откушу кусочек? Ну маленький, с краю?

— Это не поможет, — отрезал я. — У тебя не голод, парень. У тебя магическая изжога.

— Чего? — он моргнул, не понимая.

— Печать на пузе покажи.

— Откуда ты знаешь, что у меня печать? — удивился он.

— Не важно. Показывай давай.

Поколебавшись, он задрал майку. На огромном животе красовалась сложная татуировка-печать. Такие предназначались для сдерживания демонических сущностей. Она светилась тусклым фиолетовым светом и неравномерно пульсировала.

Я прищурился.

— Ну конечно. Кто тебе ставил этот клапан? Послушник-стажер с похмелья? У тебя же канал оттока пережат, идет обратная тяга. Демон в твоем желудке не может переварить эфир, он им давится. Поэтому тебе все время кажется, что ты хочешь есть.

— И… и что делать? — Титус напоминал растерянного ребенка. — Мне говорят, терпеть надо. Это мой крест.

— Крест надо носить с достоинством, а не страдать от чужой рукожопости, — буркнул я, поднимаясь. — Дай сюда свою руку. И стой смирно.

Я не мог пользоваться Нитями Души из-за ошейника. Но я мог использовать энергию демона, текущую в теле парня, чтобы отредактировать печать.

Прижав его указательный палец к пузу, я начал править им линии, используя как стилус. Я поправил поток, сместил пару узлов и расширил канал сброса, словно прочищал засорившуюся трубу.

Титус замер. Его глаза округлились, а потом он громко, раскатисто… рыгнул. Из его рта вырвалось облачко фиолетового пара, отчетливо пахнущего клубникой.

— О-о-о… — простонал он блаженно, оседая на пол. — Отпустило… Пустота… Впервые за десять лет не сосет под ложечкой…

Он посмотрел на меня как на святого, сошедшего с иконы.

— Спасибо, мужик. Ты… ты чё, волшебник?

— Инженер, — поправил я. — Полностью под ложечкой сосать не перестанет, все же Демон Голода есть демон Голода. Но приступ жора переносить будешь намного легче.

Я повернулся к Лилит. Девочка сидела под вешалкой, обхватив колени руками. Жуки, лишившись контроля, уже доедали ковер. Ворс явно пришелся им по вкусу.

— Лилит, — сказал я мягко, привлекая ее внимание. И тут же перешел на гортанное наречие Бездны, которое не слышали в этом мире две тысячи лет. — Кх'арр та! Шаггурат н'агх!

Жуки замерли как вкопанные и синхронно повернули головы ко мне.

— Сссу'та! — шикнул я.

Твари мгновенно построились в шеренгу и потрусили обратно к хозяйке. Один за другим она прятались в складках ее одежды.

Лилит выглянула из-под капюшона. Ее глаза, огромные, черные, без белков, смотрели на меня с благоговейным ужасом.

— Ты… ты говоришь на Языке Роя? — прошептала она.

— Немного, — соврал я. — У меня был… весьма экзотический опыт общения с носителями. Ты неправильно держишь ментальный поводок, девочка. Тебе скорей всего говорили, что они паразиты. Но конкретно эта разновидность — симбионты. Они чувствуют твой страх, думают, что ты в опасности. И поэтому лезут защищать.

— Правда? — она шмыгнула носом.

— Ага. Представь, что это котики…

— Они и есть котики!

— Ладно, тем проще… Чеши их за ушком. Вот так, ментально.

Я показал жест рукой. Лилит закрыла глаза, сосредоточилась. Из ее рукава вылез здоровенный жук. Он потерся хитиновой головой о ее ладонь. И издал звук, похожий на мурлыканье.

Мурлыканье сломанного холодильника.

— Ой… — выдохнула она, и на ее бледном лице впервые появилась робкая улыбка. — Ворчун отвечает… А раньше со мной разговаривали только Мистер Кусь и Пушистик…

Я с чувством выполненного долга откинулся на спинку стула.

…Дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. На пороге возникла Елена, взлохмаченная, со сбитым дыханием. Она судорожно сжимала в одной руке бутыль с мутной жидкостью, а в другой… почему-то вантуз и надкушенный бутерброд.

Она этим собралась лечить своих подопечных?

— Всем лежать! — рявкнула она, врываясь в кабинет. — Кто горит? Кого тошнит? Я нашла спирт, подорожник и…

Она осеклась на полуслове, поперхнувшись воздухом. Вместо ожидаемого филиала ада её встретила пасторальная идиллия.

В комнате было тихо. Лишь мирно гудел кристалл в руках Киры да раздавалось уютное хитиновое стрекотание.

— Тс-с-с! — шикнула на неё Кира, даже не повернув головы. — Не сбивай волну, женщина! У меня тут резонанс стабилизируется. Ты своими криками мне фазу сдвинешь!

Елена ошарашенно моргнула и перевела взгляд на Титуса. Гигант лежал на ковре в позе морской звезды, блаженно прикрыв глаза. Он выглядел самым счастливым человеком в Аргентуме.

— Тит? — осторожно позвала она, словно боялась, что он взорвется. — Живой? У меня бутерброд есть… с ветчиной…

— Убери, Лен, — лениво отмахнулся он, не открывая глаз. — Не хочу. У меня в желудке гармония. Демон спит. И я сплю. Не буди лихо, пока оно тихо.

Воспитательница медленно опустила вантуз. Её взгляд метнулся в угол, к Лилит. Девочка сидела в окружении своего жуткого «зверинца». Только сейчас питомцы вели