подошёл ближе, молча протянул руку и коснулся моего нового жетона. На мгновение металл вспыхнул тусклым светом, и на поверхности снова проступил символ Инквизиции. Затем там появилось предписание о допросе барона Гильема де Монфора. Ирвин запрыгнул в седло и уехал, не прощаясь.

Через минуту стук копыт растворился в темноте, а я остался стоять на поле один, чувствуя, как холодный ночной воздух щекочет кожу на затылке. Мне предстояло найти выход из задачи, в которой любое правильное решение становилось неправильным для одного из моих хозяев-заказчиков и смертельным для меня.

Этьен требовал устранения барона. Уверен, Гильем мог рассказать много чего интересного о настоятеле, поэтому и хотел Этьен отправить его милость к Владыке. Если барон останется жив, настоятель, используя ментальный контроль, прикажет мне его прибить. Или же сам отправит к Владыке нас обоих, а потом всю вину скинет на меня.

Ирвин требовал, чтобы барон выжил. Для него Гильем был единственной ниточкой к церковному заговору, если таковой существовал. И если барон внезапно скончается, ждёт меня допросная Ордена, а потом костёр.

Убивать барона мне, конечно, не обязательно. Нужно как-то получить разрешение на изъятие его ядра, чтобы Савар мог его подменить. При этом преподнести живого барона Этьену так, чтобы тот увидел в этом выгоду большую, чем молчание мертвеца. Задачка, как говорится, со звёздочкой. Причём звёздочка обозначала не повышенную сложность, а вероятность не пережить решение.

Я ещё немного постоял в темноте, прислушиваясь к ночному ветру, а потом развернулся и неспешно зашагал обратно к частоколу. Ноги сами несли меня к огням деревни, а мысли всё ещё кружили на тёмном поле между двумя приказами.

В таверне внизу ещё горели масляные лампы. Селена и Лис сидели за тем же столом, где мы ужинали, и лениво перекидывались короткими фразами. Увидев меня, оба выпрямились.

— Ну? — первым спросил Лис.

— Всё прошло хорошо, — ответил я рассеянно. — Необходимые разрешение я получил. Завтра едем в Конфлюан.

Селена прищурилась. Она заметила мою рассеянность сразу, как замечала всякую плохо спрятанную ложь.

— Только разрешение?

— Начальство было не в духе. Кроме разрешения ещё и нагоняй выдали, — ответил я, опускаясь на лавку. — Но ничего серьёзного, начальство у меня вечно ворчит.

Селена и Лис переглянулись, но решили оставить расспросы на потом. Мы поднялись наверх. Я ещё долго лежал без сна, обнимая засыпающую Селену и глядя в тёмный потолок, пока усталость наконец не взяла своё.

* * *

Утром выехали рано. Солнце только поднималось, когда мы покинули Сен-Бернар. Дорога к Конфлюану была знакомой, добрались к городу мы ближе к закату, но въезжать в главные ворота не спешили.

Я, Лис и Селена стояли на холме и смотрели на вечерние огни простирающегося примерно в километре Конфлюана. Мне предстояло решить, как поступить. Сразу гнать лошадей к тайному ходу в замок или всё же попробовать действовать официально?

Впрочем, оба варианта не годились. И я решил пойти по третьему пути.

Глава 23

Закрытая дверь

Я ещё раз прокрутил в голове ключевой момент моей задумки и пришёл к выводу, что она может сработать.

— Лис, веди нас в «Седой Ворон», — произнёс я, и охотник выдвинулся вперёд.

Ворота в город были ещё открыты, так что показывать жетон не пришлось. Но по настороженным взглядам стражи я сразу понял, что меня узнали. Вернее, узнали некого агента Инквизиции. Кто-то из караульных поспешно отвёл глаза, другой, напротив, проводил нас взглядом до ближайшей улицы. Значит, через полчаса барон и его окружение тоже будут в курсе. Собственно, это мне и было нужно.

Мы неспешно добрались до таверны. Это заведение, подконтрольное ночной гильдии, стояло полупустое. Несколько посетителей сидели за кружками, разговаривая вполголоса. С нашим появлением разговоры на миг стихли, но почти сразу возобновились — местные не знали, кто я.

Я указал своим людям на лавку возле тайной двери, которая выручила меня в прошлый раз. Вряд ли она понадобится сейчас, но лучше перестраховаться. Когда Лис и Селена разместились, я подошёл к трактирщику и кинул на стойку лорен.

— Поесть и привести в порядок лошадей, — произнёс я.

Монета крутанулась на дереве и со звоном легла между нами. Хозяин даже не посмотрел на неё. Он продолжал протирать кружку, словно перед стойкой стоял не человек, а особенно назойливый сквозняк.

Я достал жетон и ткнул символ Инквизиции под нос трактирщику. Проняло. Трактирщик замер и вопросительно, но всё так же молча, посмотрел на меня. Рука с тряпкой перестала двигаться, а на виске дернулась жилка.

— Передай Арно, что агент Инквизиции Эллади Фир хочет с ним поговорить наедине. Неофициально. Пока неофициально, — проговорил я тихо, наклонившись чуть ближе, чтобы мои слова точно не потерялись среди гомона посетителей. — Он может отказаться. Но тогда я приду официально. И не один. Всё понял?

— Да, господин агент, — с некоторой задержкой ответил трактирщик и кликнул какого-то пацана.

Я же сел обратно за стол и достал письменные принадлежности. Написал обстоятельное письмо в двух экземплярах, где рассказывал про ментальную коррекцию, которую оказывал на меня Этьен, и что она работала через «Амулеты ментальной связи (F)». Также указал, что в меня вживили какой-то неизвестный артефакт, через который настоятель мог мной управлять.

Подробности про замену моего ядра, наличие ментального сопротивления и прочее, что могло меня скомпрометировать, я опустил. Описал только то, что заинтересует Орден, вызовет желание прийти в гости к Этьену и спрашивать до тех пор, пока настоятель всё не расскажет. Добровольно или нет — это уже не моя забота.

Поставил свою подпись, полный титул «агент Инквизиции Эллади Фир», номер жетона и, вызвав на поверхности жетона символ Инквизиции, сделал оттиск на обоих конвертах. Воск с символом Ордена не успел остыть, как один из конвертов я протянул Лису.

— Если со мной что-то случится, передашь это в филиал Ордена, там разберутся, что делать.

Охотник взял конверт молча. На его лице ничего не отразилось, но конверт он спрятал особенно тщательно куда-то внутрь одежды.

Второй я протянул Селене.

— А этот отдашь Ирвину. Он передаст куда нужно.

В глазах Селены блеснуло беспокойство. Она не сразу взяла письмо, поколебалась несколько секунд, словно я ей давал не бумагу, а яд.

— Всё настолько плохо?

— Умирать я не планирую. Эти бумаги — страховка, чтобы у меня был рычаг давления на кое-каких людей. Чтобы они понимали: от меня мёртвого проблем больше, чем от живого.

— Я поняла, — почти обречённо ответила девушка.

— Это ещё не всё. Селена, задай мне вопрос: Эллади, у тебя есть разрешение