Бертран сразу повернул голову. Даже сквозь закрытое забрало читалась настороженность лейтенанта. Его рука легла на рукоять меча, но сразу расслабилась, когда Бертран узнал Гирара.

— Ты где шлялся, Гирар? — голос Бертрана прозвучал жёстко, но без настоящей злости. Скорее обычная командирская манера держать всех в узде.

— Простите, сэр… — служка говорил дрожащим голосом. Впрочем, он не притворялся, причин для страха у него хватало. — Задержался на кухне. Ждал, пока вино принесут.

Бертран несколько мгновений молча смотрел на Гирара. Я уже приготовился выскочить из укрытия, но лейтенант лишь недовольно качнул головой. Один из наёмников, наоборот, хохотнул и протянул руку за бурдюком.

— Да ладно тебе, Бертран. Видишь, какая исполнительная прислуга нам попалась? А вино-то хорошее?

— Только вчера из подвала вынесли, — ответил служка и поставил сумку на землю. — Ешьте, господа, всё свежее, только с кухни.

Гирар выполнил всё в точности. Отдал всё, как было приказано, и почти бегом вернулся в темноту. Мы подхватили его с двух сторон. Лис действовал быстро: кляп в рот, верёвка на запястьях. Служка даже не пикнул. Только широко раскрыл глаза и посмотрел на меня так, словно ждал приговора.

— Через пару часов мы тебя освободим, — тихо сказал я, наклонившись к самому уху. — Сиди и не дёргайся. Понял?

Служка кивнул. В его взгляде недоверие смешалось с облегчением. Он не был уверен, что Инквизиция вообще умеет отпускать задержанных куда-то ещё, кроме как к Владыке.

Мы вернулись на позицию. Снова ожидание и медленное течение минут.

Охранники ели не торопясь. Один из наёмников откупорил бурдюк, понюхал, удовлетворённо хмыкнул и сделал хороший глоток. Второй и третий последовали его примеру. Наёмники пили с удовольствием, переговаривались, смеялись вполголоса. Один даже предложил вина Бертрану, но тот только отмахнулся. Лейтенант сидел чуть в стороне, так и не сняв шлем, лишь откинув забрало. Он неторопливо отламывал хлеб, поглядывая то на людей, то в темноту леса.

Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем первый наёмник зевнул до хруста в челюсти. Он тряхнул головой, словно отгоняя сон, и снова потянулся за бурдюком. Второй сидел, облокотившись на щит, и глаза у него закрывались сами собой. Третий попытался встать, пошатнулся и тяжело опустился на колени.

— Эй… ты чего? — пробормотал второй, но голос прозвучали нетвёрдо.

Бертран резко повернулся. Он увидел, как третий завалился набок и захрапел. Лейтенант вскочил.

— Что за…

Он схватил ближайшего наёмника за плечо и тряхнул. Голова наёмника безвольно откинулась. Ещё один наёмник захрапел. Бертран обошёл всех троих, пнул одного в бок, хлопнул по щеке. Никакой реакции.

Лейтенант быстро огляделся и его взгляд задержался на открытом бурдюке. Понимание пришло мгновенно, и Бертран выругался. Коротко, по-солдатски. Его рука потянулась к рогу, висевшему у пояса.

Я не стал ждать.

Вышел из-за кустов прямо в свет костра, держа жетон на вытянутой руке, чтобы чёрно-красный символ отчётливо блеснул в пламени.

— Инквизиция!

Слово ударило по ночной тишине сильнее звона оружия. Лейтенант замер. Пламя костра отбрасывало длинные тени, и в глазах Бертрана появилось узнавание. Он не дёрнулся и не закричал. Но пальцы с рога не убрал.

— Зачем пришёл, Эллади? — с вызовом спросил Бертран.

— Для тебя «агент Инквизиции Эллади Фир», — поправил я Бертрана. — И прямо сейчас ты мешаешь делу Ордена. Отойди. А если продолжишь, то исход ты и сам знаешь.

Я говорил уверенно, будто у меня действительно были все права и основания так поступать. Иногда власть жетона зависела лишь от того, насколько убедительно его владелец умел лгать.

В глазах Бертрана читалась та холодная, непреклонная решимость, которая бывает у людей, уже принявших смерть как цену за верность. Пламя костра играло на шлеме и лице Бертрана светом и тенью, и во взгляде проступило что-то почти нечеловеческое — будто передо мной стоял не лейтенант баронской стражи, а сама идея долга, воплощённая в стали и упрямстве.

— Отойди, Бертран, — повторил я, добавив в голос металлические нотки. — Это приказ Инквизиции. Убери руку от рога и пропусти меня. Я не хочу тебя убивать.

— Не позволю, — ответил он. Голос прозвучал твёрдо, без бравады. — Барон приказал охранять этот ход. Я выполню его приказ. Даже если у тебя за спиной стоит сам Владыка.

Пальцы Бертрана дёрнули рог, а сам лейтенант сделал глубокий вдох.

В тот же миг арбалет Селены щёлкнул в темноте. Болт пронзил воздух и вонзился точно в кисть правой руки лейтенанта. Бертран вскрикнул, и рог выскользнул из пальцев, покатившись по траве. Кровь брызнула тёмными каплями на зелёную котту и край щита.

Лейтенант задавил крик. Боль лишь на мгновение исказила его лицо, а затем исчезла, спрятавшись под привычным спокойствием.

Даже с простреленной кистью Бертран подхватил меч, прислонённый к дереву, но уже левой рукой. Клинок полуторника блеснул в свете костра. Щит лейтенант отбросил — с одной рукой управляться им было невозможно — и, тяжело ступая, двинулся ко мне, держа оружие так, будто левой рукой сражался всю жизнь. Раненая рука висела вдоль тела, пальцы подёргивались, но Бертран не обращал на неё внимания.

— Тогда сразись со мной, агент, — произнёс он без ярости. — Если хочешь пройти — убей меня. Я не отступлю.

Раненой рукой Бертран закрыл забрало шлема, оставив несколько мазков крови на металле.

— Не стреляйте, — приказал я своим по ментальной связи и вслух добавил: — Что ж, лейтенант, пусть честная сталь нас рассудит.

Никакого дела до честной стали и рыцарства мне не было. Но Бертран уже выбрал, как именно собирается меня остановить. Стоило принять его вызов — и хотя бы на время всё его внимание будет приковано ко мне. Вместо того чтобы звать на помощь, он постарается справиться собственными руками. Именно это мне и требовалось.

Селена могла закончить всё за несколько секунд. Пока Бертран шёл ко мне, она наверняка успела бы послать болт в стык доспеха. Лис тоже мог атаковать из темноты. Только в таком случае им пришлось бы бить наверняка.

А мне не нужен труп Бертрана.

Мои действия и без того находились далеко за границей закона. Объяснять потом, почему во время задержания барона погиб его лейтенант, не хотелось. Я же мог взять лейтенанта живым. Оставалось только закончить бой раньше, чем Бертран поймёт, что его вызов дал мне именно то, чего я хотел.

Я выхватил свой полуторник. Мы сошлись у самого костра. Первый удар пришёлся на мой клинок с такой силой, что искры посыпались в темноту и на мгновение осветили закрытое забрало шлема Бертрана. Я парировал, чувствуя, как вибрация отдаётся в руке и плече.

Лейтенант вложил в